Тайна проклятого герцога. Книга первая. Леди Ариэлла Уоторби - Елена Звездная

Звуков слышно не было, но прошло некоторое время, дверь открылась, вновь появилась тень, остановилась, прислушиваясь, прошла к столу, испуганно отпрянула, а цветок вспыхнул и исчез, тень же торопливо покинула каюту. После я вышла — лицо красное, нос опухший, губы… О Пресвятой, как стыдно.

Открывается дверь, появляется герцог, замирает, глядя на меня. Я же пристально вглядываюсь в следы… Тени исчезают, и теперь в каюте вновь я, герцог и два офицера.

Молчание нарушил лорд Артуа:

— Не понимаю причины его испуга. Да и в целом появления.

— Я тоже, — холодно произнес лорд оттон Грэйд. — Леди оттон Грэйд не способна была бы его увидеть, он не в силах причинить ей и малейший вред, к чему действие?!

Третий и до этого молчавший офицер добавил:

— Схема самого действия понятна — он вновь вселился в одного из матросов, подчинил своей воле и заставил следовать его указаниям. Но с какой целью?

Вновь все замолкают. В наступившей тишине я не удержалась и спросила:

— Лорды, а вам известно, какой посыл содержит в себе цветок мальвы?

— Прости меня, — вдруг произнес лорд Артуа.

Удивленно взглянув на него, я переспросила:

— Что, простите?

Легкий полукивок, и офицер пояснил:

— Цветы мальвы означают — «Прости меня».

Я была искренне удивлена и, поднявшись с постели, поспешила заверить:

— Вовсе нет. Мальва — цветок смерти.

Все трое теперь с недоумением взирали на меня.

— «Прости меня» — да, возможно, ведь именно о прощении живые просят у умерших, и потому мальва так часто цветет на могилах. Именно в силу соблюдения этого обычая существует поверье, что мальва — символ смерти. У нас всегда поговаривали, что к нашедшему сорванный цветок смерть приходит быстрее. И по этой причине к цветку нельзя прикасаться и о нем нельзя рассказывать. Расскажешь — призовешь смерть.

— Детские суеверия, — оборвал меня оттон Грэйд.

Офицер Артуа отреагировал иначе:

— Вас пытались запугать.

Молча кивнула ему, подтверждая сказанное.

— Похоже, не в первый раз, — продолжил лорд Артуа.

— Вы совершенно правы, первый цветок мне подкинули в Гнезде Орла.

Герцог стремительно развернулся ко мне и гневно вопросил:

— Где?!

Запрокинув голову, прямо взглянула в его черные глаза и ледяным тоном ответила:

— В вашей крепости, лорд оттон Грэйд. В спальне, которую мне выделили. И используя тайный ход, пройдя по которому я очутилась в кухне и познакомилась с госпожой Винслоу и госпожой Тортон.

Щека герцога дернулась.

— И вы ничего мне не сообщили! — зло произнес он.

— Вы предоставили мне шанс? — Я тоже была откровенно зла. — Нет. Вы снизошли до собственных, куда более испугавших меня угроз.

Лорд оттон Грэйд не произнес ни слова, меня же от молчаливого противостояния отвлек вопрос лорда Артуа:

— Удивлен вашей столь хладнокровной реакцией.

Взглянув на него, я невольно улыбнулась и пояснила:

— За годы обучения в лицее при монастыре Девы Эсмеры мне подкидывали и цветы мальвы, и лапки летучих мышей, и змеиные шкурки, и символы смерти, и руны скорой гибели.

Мне сдержанно улыбнулись.

— Сколь любопытные забавы у монастырских воспитанниц, — неожиданно заметил второй офицер. — У нас повеселее было — сапоги поджечь, воды в постель налить, подпругу перерезать, жгучей мазью…

— Достаточно, — оборвал его герцог.

Меня же заинтересовала эта тема, и я спросила:

— То есть причинение мелкого вреда на физическом уровне?

Офицер кивнул.

— О, это слишком жестоко, — произнесла я.

— Я бы скорее охарактеризовал забавы в монастыре как жестокие. — Лорд оттон Грэйд внимательно смотрел на меня. — Гораздо более жестокие.

Вероятно, откровенное непонимание отразилось на моем лице, и герцог пояснил:

— Не вижу ничего забавного в запугивании одиноких девочек.

— Одиноких? — переспросила я. — Лорд оттон Грэйд, речь идет о монастырском лицее, где ты никогда не бываешь одинок, где в одной спальне расположено двадцать спальных мест и по ночам бодрствует сестра-смотрительница. К тому же поверьте, расшить в таких условиях символ смерти и украсить его черным бисером не просто, но действительно забавно устроить всеобщий заговор, пробраться в соседнюю спальню и подбросить, не ошибившись, постелью. Это весьма весело и волнительно. Особенно когда случается столкнуться с другим «посланцем смерти», крадущимся в спальню нашей группы.

— Часто сталкивались? — все тот же молодой офицер.

— Неоднократно, — созналась я.

— Приятно, что детские забавы позволили вам спокойно отреагировать на ситуацию, — произнес лорд Артуа.

— Неприятно осознавать, что лич вновь скрыл личность своей жертвы, — холодно вернул всех к теме обсуждения лорд оттон Грэйд.

— Это явно новый служащий на корабле, — уверенно произнесла я.

Все трое офицеров вопросительно посмотрели, но вопроса не задал никто.

— Его сапоги скрипели, — пояснила свое предположение, — сомневаюсь, что у всех присутствующих на «Ревущем» новая обувь, если только обмундирование не выдали перед отплытием…

Лорд Артуа стремительно поклонился, его сопровождающий повторил жест прощания, герцог первым поспешил к двери, выдав невнятное:

— Прошу нас извинить…

Однако мое любопытство оказалось сильнее обиды, и мои слова остановили лорда, едва он распахнул дверь.

— Лорд оттон Грэйд, не могли бы вы… задержаться, — максимально вежливо попросила я.

Герцог распахнул дверь, пропустил обоих офицеров, закрыл дверь, повернулся и взглянул на меня. Прямой немигающий взгляд черных глаз, и я задаю не тот вопрос, который планировала:

— Вы столь стремительно вернулись… Почему?

Резкий шумный выдох и злое:

— Ощутил появление лича. Вас еще что-либо интересует, леди оттон Грэйд?

Тон, которым он это произнес, свидетельствовал, что вопросы как минимум недопустимы, как максимум — преступны. Однако я не могла промолчать, не понимая причин внезапно возникшей ненависти.

— Лорд оттон Грэйд, — мой голос почти не дрогнул, — могу я узнать, чем заслужила ваше негодование?

Мне с большим трудом дались эти слова, ведь все внутри пылало от возмущения несправедливостью, и очень-очень хотелось оскорбить герцога злословием, нежели с трудом сдерживаясь, пытаться вести беседу. Но стало значительно сложней, едва герцог ответил: