Кикимора болотная - Ирина Мясникова

— Бить будете?

— Обязательно.

— Подозреваю, что я гораздо раньше вам мозг просверлю по поводу тягомотины, которую вы у себя в холдинге развели.

— Угу, производственное совещание считаю законченным. Пройдемте, я вам выдам спецодежду, и поедем с вами прокатимся по нашим просторам.

Спецодеждой оказался пуховый комбинезон, такой же пуховик, шапка с помпоном и бесформенные унты.

— Без этого никак нельзя? — спросила Тася, представляя, на кого она будет похожа во всем этом великолепии.

— Категорически. Я сейчас сам такое же надену.

Когда, переодевшись, они встретились у дверей гаража, Тася не смогла удержаться от смеха. Если она в спецодежде была похожа на неповоротливого медведя, то Левшуков походил на слона.

— Вы уверены, что ваш снегоход выдержит нашу парочку?

— У меня самый лучший и выносливый снегоход.

Катание на снегоходе Тасе до жути понравилось. Они носились по полям и лесным дорогам, а Тася крепко держалась за Левшукова и прижималась к его широкой спине. Вот это вот прижимание, собственно говоря, и понравилось ей больше всего. Даже сквозь кучу пуховиков чувствовалось, что спина у Левшукова очень крепкая и мускулистая.

«Не зря дрова колет!» — думала Тася, прячась за Левшукова от встречного ветра.

А еще ей очень не хотелось уезжать в город. Ну ни капельки не хотелось.

Однако в город уезжать все-таки пришлось. Правда, после обеда. На обед Семеновна сварила суп из белых грибов, которые осенью собрал Левшуков со своей командой охранников. Белыми грибами у Семеновны был занят целый отсек в морозильной камере, что она с гордостью и продемонстрировала Тасе. На второе была гречневая каша с котлетами. Самое интересное, что никогда не обедающая Тася уплела и первое, и второе за милую душу. Левшуков, глядя, как она ест, делал круглые глаза.

— Да вас, Тася, прокормить нелегко!

— Вы бы видели, сколько наша майор Штукина ест! А я вообще-то не обедаю.

— Я вижу. Вы по дороге не заснете, случайно? После такого обеда необходим дневной сон.

— Нет. Если я еще у вас немного задержусь, то вы от меня уже никогда не избавитесь. Поеду я.

— Бе-е, — выразил свое недовольство Тихон. Пока Тася ела, он наглым образом устроился на столе рядом с ее тарелкой. Левшуков хотел его выгнать, но Тася попросила оставить.

Она встала, наклонилась и потерлась лбом о голову Тихона. Тот громко заурчал.

— Не скучайте тут без меня.

— Не получится, — сообщила Семеновна.

— Спасибо вам всем большое.

Левшуков пошел провожать ее до машины.

Он загрузил в багажник ее сумку.

— Езжайте осторожней, берегите себя.

Тася подошла к нему и поцеловала его в щеку.

Щека была слегка небритая и чудесно пахла.

— Я буду стараться.

Она села в машину и выехала из гаража. Следом на улицу вышел Левшуков. Она помахала ему рукой, пристегнулась и направилась к выезду на шоссе. В зеркале заднего вида она видела, как он смотрит ей вслед. Ей очень захотелось вернуться и поцеловать его еще раз. По-настоящему. И конечно, она этого не сделала.

По дороге домой Тася даже успела заехать на станцию техобслуживания своего япончика. Япончика осмотрели и записали Тасю в очередь на кузовные работы. Потом она заехала в универсам, купила продуктов и отправилась домой. Дома она разобрала сумку и задумалась, чем бы полезным заняться. Есть не хотелось, звонить Штукиной тоже. Та небось на своем дежурстве уже ошалела и будет пытать Тасю про Левшукова. Рассказывать Штукиной про Левшукова Тася не собиралась. Это личное. Тася открыла бутылку вина, налила себе бокал и села к телевизору. В телевизоре показывали шутников. В этот момент раздался звонок в дверь. Тася вместе с бокалом пошла открывать. За дверью стоял Левшуков с букетом.

— Все пьянствуете? — поинтересовался он, кивая на Тасин бокал.

— А вы никак уже соскучились? — спросила Тася. Она сунула ему в руки бокал и забрала у него цветы. — Подержите пока.

На кухне она определила цветы в вазу и вернулась в прихожую, забрала у Левшукова бокал и сказала:

— Ну, раздевайтесь, раз пришли.

Левшуков скинул куртку и задумчиво посмотрел на свои ботинки. Тася опять сунула ему бокал в руки, взяла куртку и отнесла ее в гардеробную. Вернулась она уже с тапками. Поставила их перед Левшуковым и забрала у него бокал.

— Что вы все время в меня этим бокалом тычете? Тапки чьи? — спросил он, снимая ботинки.

— Ничьи. Сами по себе тапки. Вдруг какой-нибудь мужчина придет, — мечтательно сказала Тася и закатила глаза к потолку.

— В смысле водопроводчик?

— Нет. Я непроверенным водопроводчикам тапки не выдаю. Не бойтесь, они новые.

— Так и быть. — Левшуков надел тапки и притопнул ногой. — Как влитые.

— Пройдемте тогда.

Они прошли в гостиную. Левшуков оглядел обстановку и задержал взгляд на телевизоре.

— Шутников любите?

— Иногда.

— Я тут вот чего подумал.

— Чего? — Тася отхлебнула вина из бокала. — Вина хотите?

— Давайте.

— Может, сядете?

— Я лучше постою.

Тася принесла с кухни еще один бокал и сунула его в руки Левшукову.

— Опять вы в меня бокалом тычете!

— Короче, Склифосовский, вы меня целовать будете или просто пришли тут постоять?

— Буду. Целовать буду обязательно. — Он шагнул к Тасе и отдал ей свой бокал.

Так она его и целовала, с двумя бокалами в руках. А в таком положении уже куда денешься? Ясное дело, что только поцелуями не обошлось.

Утром Тася все-таки решила у него спросить, откуда он узнал ее адрес.

— Здравствуйте! — удивился Левшуков. — И она еще собирается директором генеральным быть. Права и документы на машину моим ребятам сама отдавала. И откуда же это я адрес узнал? Действительно!

Про жену Тася решила его не спрашивать. В конце концов, они взрослые люди. Вот оно, кармическое колесо судьбы-то, змей этот с хвостом своим. Тут как тут! Не успела Сельдерея и девушку, которая совсем не Мазурок, осудить, как тут же сама в такую же ситуацию вляпалась. Правда, ситуация хоть и такая, да не совсем. Конечно, налицо безобразное прелюбодеяние, но, как ей показалось, она все-таки мужика не из крепкой и дружной семьи увела. Вон, он уже, почитай, второй день как с ней болтается, а им еще никакая жена не заинтересовалась. Да и сам он вроде бы на этот счет совершенно не волнуется.

Левшуков не только проболтался с Тасей два дня, он загрузил ее в свою машину и отвез назад в берлогу. Семеновна встретила Тасю как родную, а уж о бебеке по имени Тихон и говорить нечего. Он ходил за Тасей по пятам, как маленькая собачонка, и при первой же возможности норовил угнездиться у нее на коленях. Спал бебека под дверями спальни, стараясь засунуть нос в щель под дверью.