Очарованные - Анастасия Соловьева

...Тогда, тем декабрьским вечером, писалась ее главная жизненная история – история ее любви с Сашей. Человеку в зеркале очень хотелось быть услышанным и еще хотелось любой ценой не допустить грандиозных исторических перемен. Но он был бессилен, а исторические перемены – фатальны.

А сегодня историческое должно уступить место фарсовому. Жалкий комедиант при помощи десятка нелепых фраз (во Вьетнам она с ним поедет – да в Азию ее вообще калачом не заманишь!) разрушил все, что было выстрадано, завоевано, все, что от века было ей уготовано. С такой легкостью действуют только герои фарса!

Тогда – в те далекие декабрьские дни – она стремительно мчалась навстречу счастью и любви, смутно различая, точно в зеркале заднего вида, несчастные глаза первого мужа. А сейчас ей некуда даже приклонить голову! Фарсовый герой в испуге ретировался. Да и вообще смешно было рассчитывать на него. А для Саши комедия с участием Руднева стала удачным предлогом.

Но неужели все? Фарсовая получасовая сцена – и она больше никогда-никогда не увидит Сашу? Своего мужа? Своего единственного?

И в это время на лестнице послышались шаги...

...Настежь распахнув шкаф, Александр Васильевич вытащил дорожную сумку, с которой ездил в Лапландию, и принялся торопливо комкать и швырять в нее свои вещи.

Хлопнула входная дверь. Наверное, Олег ушел.

– Или еще кто-нибудь пришел, – прошипел сквозь зубы Александр Васильевич. – Дошла до последнего предела! Наглость! Наглость какая, а!..

В комнату заглянула растерянная Лена:

– Уезжаешь?

Александр Васильевич яростно пытался застегнуть до отказа набитую сумку.

– Куда ты теперь? – настаивала Лена. – В Перепелкино?

– А вот это тебя не касается! Иди лучше – угощение готовь!

– А Олег ушел.

– Так придет!

– Не придет, – уверенно заявила она.

– Придет-придет. Обнаглела! Черт!..

«Молния» сумки застегнулась только до половины и дальше не лезла ни в какую. Александр Васильевич схватил незакрытую сумку и ринулся к выходу. Лена встала в дверях, не пуская его:

– Ты мне вначале ответь – кто обнаглел тут? А?!

– Кто?! – Он затормозил перед ней, готовый вот-вот отшвырнуть ее, как досадное недоразумение.

– Это ты обнаглел! Ясно? – Ее глаза сузились злобой. – Ты думаешь, твоя перепелкинская порнь с Леонардой тайна? Все известно! И после этого ты разыгрываешь из себя оскорбленную добродетель?! Ты мать в какую депрессуху вогнал! Смотри, до чего ты довел ее...

– До мужика?! – мрачно хмыкнул Александр Васильевич, хотя Ленино упоминание о Перепелкине его покоробило. – Теперь все равно. Счастливо оставаться с мужиком. Дай пройти!

– Нет, не счастливо! – Лена сорвалась на крик. – Ведь ты только что заверял, что любишь маму. А теперь сруливаешь! По типу благородный, да?!

– Не благородный, – смутился он. – Но ведь и Лиза...

– Что Лиза?

– Тоже не сидела сложа руки. И для меня это...

– А ты не подумал, что для нее твои маздоны в Перепелкине?!

– Она не знает о них.

– Пока не знает. Но она ведь чувствует, она же видит, каким ты стал теперь.

– Каким?

– Зашмаренным! Ты хоть глянь на себя в зеркало! – Так Лена не разговаривала с Александром Васильевичем еще никогда. – Глянь, а уж после разыгрывай попранное достоинство.

Ему показалось, что Лена его сейчас ударит, и он невольно отступил в глубь комнаты.

– Но тем не менее Лиза же нашла себе... мужчину.

– Никого она не находила! Мама вообще тут ни при чем, – устало вздохнула Лена.

– Он сам нашелся.

– Это я его наняла.

– Как наняла? Где?! Я тебе не верю. Ты просто выгораживаешь ее...

– Что?! – заорала Лена. – Выгораживаю?! Перед кем? Перед тобой, перепелкинской макарониной?! Да мама по сравнению с тобой... – Не договорив, она убежала.

Александр Васильевич, точно оглушенный, стоял с сумкой посреди комнаты. Лена появилась вскоре с какими-то листочками.

– Смотри сюда!.. – Она непослушными руками перебирала бумаги, что-то отыскивая в них.

Не понимая, при чем здесь бумаги, Александр Васильевич продолжал неподвижно стоять. А она, не справившись, вдруг швырнула их ему в лицо:

– Читай сам!.. Кого я перед тобой выгораживаю!

Александр Васильевич от неожиданности попятился и сел на стул. Тяжело дыша, Лена с ненавистью уставилась на него. У его ног валялись рассыпанные листочки. Один из них был официальным бланком с наклеенной наверху небольшой цветной фотографией.

Александр Васильевич инстинктивно поднял его и вгляделся в фото. На ней был снят Лизин мужик.

«Олег Михайлович Руднев... сотрудник ООО «Реалити-шоу»... должность – аниматор... – прочел Александр Васильевич. – Предоставляемая услуга – ухажер-сопроводитель... Цены на услуги согласно прейскуранту...»

– Что это такое?! – отчаянно выдохнул он. – Я ничего не понимаю! Откуда это у тебя?

– Там внизу все написано.

Внизу Александр Васильевич прочел реквизиты фирмы «Реалити-шоу» и паспортные данные заказчика, Елены Алексеевны Векшиной. В самом низу – печать и подписи сторон.

Он поднял другой листок приятного розового цвета. На нем оказалась калькуляция съеденного и выпитого в ООО «Красный попугай». К розовому листку были аккуратно приколоты чеки с бензоколонки.

– Я все равно не могу понять, – озадаченно повторил Александр Васильевич.

– Что тут непонятного?! – Лена вырвала у него квитанции и договор. – Этот Олег работает в компании «Реалити-шоу», и я нашла... Заплатила за его прогулку с мамой в Звенигород и обратно.

– Да на кой черт ты это все затеяла?

– Чтобы ты все это увидел! – Лена с ненавистью глянула на него. – Чтобы ты понял и испугался... и перестал шманаться в Перепелкино! И вернулся к маме. Дура я набитая! Я не думала, что так все отстойно выйдет.

– А Лиза?

– Мама, конечно, все приняла за чистую монету. Бедная... – Лена заплакала. – Но она... если бы ты знал!.. Если бы ты только знал... – по-бабьи запричитала Лена.

– Знал о чем?

– После одной-единственной невинной поездки за город мама его отвинтила! Не захотела с ним встречаться больше... Даже просто так – по ресторанам ходить. Она все время ему талдычила: я не могу, у меня есть муж. Хотя он прилип к ней, как тень таскался! Мама переживала... она боялась причинить тебе боль! А ты не боялся!!! Поэтому мне с высокой колокольни наплевать на тебя. Ты ведешь себя как подонок! Получил порцию шока? Хватит? Мало? И после еще этого осталась охота прикидываться?!