Погоня за счастьем - Джоанна Линдсей

Шестеро братьев Макферсон вскоре присоединились к ним: оказалось, что гонцы все-таки их отыскали. Но вместо того чтобы вернуться домой, она посчитали, что все пропало, Мелиссе грозит неминуемая беда, и поэтому стали добровольными стражами при Макгрегорах. Хорошо еще, что, обменявшись несколькими резкими фразами с Линкольном, они замолчали и больше не причиняли ему никаких неприятностей… пока.

Их прибытие не принесло никакого беспокойства, если не считать мрачных взглядов в сторону Линкольна. Однако возникло и серьезное затруднение, на которое не рассчитывали Мелисса и Линкольн. Испробовав восторги чувственных наслаждений, они терзались день и ночь, лишенные запретных ласк. Теперь даже самое невинное прикосновение вызывало неодобрительные гримасы и строгие взоры.

Скоро они уже не могли смотреть друг на друга без страха, что все усилия Линкольна заслужить одобрение семьи окажутся напрасными. И Мелисса постоянно сгорала от стыда, опасаясь, что все замечают, как она относится к Линкольну.

Кимберли все понимала и, зная, что у молодых людей уже была брачная ночь, всячески старалась отвлечь Локлана каждый раз, когда Линкольн бросал на Мелиссу пылкие взоры или когда желание последней становилось слишком очевидным. В последний день путешествия Линкольн мудро держался подальше от их экипажа под предлогом того, что не спал прошлой ночью и теперь хочет подремать в своей карете.

Он, разумеется, не спал. Мучительно размышлял, как бы остаться вдвоем с Мелиссой и не навлечь на себя гнев родителя. В дороге это оказалось невозможным. Они нанимали в гостиницах всего две комнаты, одну для мужчин, — чистый ад, с тех пор как заявились Макферсоны, — и одну для женщин.

Видеть Мелиссу день за днем и не иметь возможности поцеловать, или хотя бы дотронуться… да он непременно лишится рассудка! Они хотят доказательства того, что он не в себе? Так и будет, если он не найдет выхода и не увидится с Мелиссой без посторонних глаз.

Они довольно быстро добрались до шотландской границы, но впереди предстоял путь в горы, а это означало очередную ночь в гостинице. К сожалению, утром их нагнал еще один дядюшка Мелиссы, а в гостинице просто не было свободных номеров. Пришлось внести тюфяки к постелить остальным на полу.

Линкольн задремал, но Макферсоны славились шумливостью не только наяву, но и во сне, и поэтому богатырский храп вскоре выгнал его на улицу. Он решил было отыскать вязанку мягкого сена в конюшне, но не успел туда добраться. Спускаясь по лестнице, он встретился с очередным Макферсоном, к несчастью, именно с тем, кого еще не успел нагнать гонец.

— Так вот где вы прятались, — бешеным шепотом прошипел Чарлз, прежде чем подставить Линкольну подножку. Оба покатились вниз, набили синяки и шишки, но ни один не был серьезно ранен. Однако дело на этом не кончилось. Чарлз не спал несколько дней и поэтому был взбешен и не способен думать связно. Кроме того, он был полон решимости наказать Линкольна за то, что тот сбежал с Мелиссой, после того как ему отказали. Очевидно, он вообразил, что может сделать это самостоятельно, и, следовательно, не намеревался слушать ни объяснений, ни извинений.

Драка быстро переросла в отчаянную борьбу. У подножия лестницы не было достаточно места, чтобы вскочить на ноги, и Чарлз, поняв, что для него лучше всего будет удерживать Линкольна на полу, старался изо всех сил. Каждый раз, когда Линкольн отводил руку для удара, его локоть непременно ударялся в стену или пол. Каждый раз, когда пытался сказать что-то, на него попросту рычали и снова валили на спину.

Линкольн все же ухитрился оказаться сверху и влепить Чарлзу по физиономии. Чарлз от удивления опустил руки, что дало Линкольну время выпалить:

— Она здесь вместе с родителями и почти всеми твоими братьями. Меня пригласили погостить в Крегору.

Вообразив, что теперь его отпустят, он попытался встать, но тут же вновь получил подножку.

— Черта с два! Какой дурак этому поверит? — фыркнул Чарлз, снова принимаясь тузить врага.

Нилл, не успевший уснуть, слышал все начиная с падения с лестницы. Вознамерившись узнать, в чем дело, он разбудил остальных братьев. Все расселись на ступеньках, от души наслаждаясь редким зрелищем.

— Может, помочь? — вопросил наконец Нилл, подтолкнув локтем ближайшего к нему брата.

— Кому именно? — осведомился Малькольм. — Не думаю, что Чарлз прав, но и Линку помогать как-то не хочется.

— Мы могли бы прекратить все это, не находишь? — предложил Джейми.

— Да, и потом скажут, что мы опять вмешались не вовремя? — хихикнул Йен Четвертый.

— Хозяин гостиницы будет жаловаться, — заявил Нилл.

Адам, развеселившись, не сдержал смешок.

— С какой это радости? Да ни одна служанка не подметет пол так чисто, как они!

— Молчи, Нилл, это слишком забавно, чтобы разнимать их, — ухмыльнулся Йен Третий. — Устанут — перестанут. Сами скоро завянут.

Но они не завяли. Чарлз оказался слишком упрямым и еще не получил своей порции, а поэтому не желал обсудить дело миром, как пытался Линкольн. Сам он был раздражен, покрыт синяками и, хотя получил превосходную возможность сорвать злость, слишком устал, чтобы воспользоваться своим преимуществом.

— Довольно, — рявкнул он в ухо Чарлза. — Ты ничего этим не добьешься.

— Да ты спятил? Я побеждаю!

— Если побеждаешь, осел ты безмозглый, тогда вставай, — вызывающе бросил Линкольн.

Чарлз, все еще распростертый на полу, попытался вновь придавить противника, но лежал лицом вверх, а рука Линкольна сдавливала его шею, так что подняться казалось совершенно невозможным. Однако в этом положении Чарлзу были видны ступеньки, и хотя в стенном подсвечнике горела единственная свеча, он все же смог разглядеть рассевшихся там зрителей.

— Ох, — прохрипел он, — почему ты не сказал, что они здесь?

Линкольн откинул голову, всмотрелся туда, куда был направлен взгляд Чарлза, и громко застонал:

— Я же говорил тебе, чертов идиот!

Оба быстро вскочили. Чарлз, понявший свой промах, пристыженно буркнул:

— Я не извиняюсь! Ты сбежал с Мелли и получил заслуженную трепку, даже если никто до этого не додумался.

— Никто, да и ты не смог, — съехидничал Линкольн, отряхивая одежду.

Чарлз по привычке презрительно фыркнул.

Линкольн, не обратив на него внимания, обратился к аудитории:

— Думаю, следует поблагодарить вас за то, что не участвовали в этой бессмыслице. Адам пожал плечами:

— Ты недавно доказал, на что способен. И мы уже не дети, чтобы доказывать правоту кулаками. И наш Чарлз сам виноват, что не умеет драться как следует. Значит, плохо учился. Зато ты, видать, всю науку прошел.

Линкольн признал двусмысленный комплимент коротким кивком, слишком злой и смущенный, чтобы оценить его по достоинству.

— Прошу меня простить, я иду в конюшню, чтобы найти хоть немного покоя. Могу добавить только, что именно это и входило в мои первоначальные намерения, учитывая, что вы, Макферсоны, не только ведете себя, как дикари, но и храпите, как животные.