Жозефина и Наполеон. Император «под каблуком» Императрицы - Наталья Павлищева

Жозефина ошиблась, в Мальмезоне у нее в гостях побывают многие, в том числе обидевший Наполеона император России Александр I и по его примеру императоры стран Европы, кроме одного – Австрийского.

Мальмезон ожил, там снова зазвучала музыка, теперь частенько играла и сама «вдовствующая императрица», еще в пансионе ее обучили игре на гитаре, но гитара неподходящий инструмент для светской дамы, она переучилась на арфу. Играла не слишком хорошо, но с душой.

Снова звучал смех, в бильярдной слышались удары кия по шарам, правда, теперь уже не резвилась молодежь на лужайке, но общество снова было изысканным. По вечерам долго горели свечи во всем дворце…

По лужайкам Мальмезона бегали уже внуки Жозефины – дети Гортензии и Эжена. Гортензия, избавившись от своего угрюмого супруга, жила с матерью. Луи отрекся от престола и соизволил оставить несчастную Гортензию в покое. Они никогда не разговаривали с матерью о прежних днях, никогда не обсуждали ее неудавшийся брак, не говорили о Наполеоне-Шарле и истории его появления на свет. Хватало остальных поводов.

Жозефина тратила очень много, она не вылезала из долгов, хотя на содержание Мальмезона выделялось по миллиону франков в год. Экономный Наполеон приходил в ярость, видя счета бывшей супруги, в ответ на письменные выговоры она клялась экономить, но быстро об этих клятвах забывала. Снова закупались дорогие образцы растений, снова Жозефина меняла наряды и драгоценности…

Наполеон в письмах пытался убедить бывшую супругу экономить ради внуков, чтобы было что им оставить. Они переписывались, но вяло. Жозефина действительно старалась не привлекать к себе внимания, чтобы не вредить бывшему мужу.

Что было, то было, этого не вернуть, похоже, она старалась не вспоминать счастливые дни, чтобы не травить самой себе душу. Хотя это едва ли возможно там, где все напоминало о былом счастье.

Жозефина сидела на скамейке в дальнем конце аллеи и перебирала письма Наполеона. Как они разнились! Первые из Италии в несколько листов, даты одна за другой, он писал ежедневно, даже несколько раз в день. Без конца твердил о любви, умолял отвечать так же часто, выговаривал за невнимание и нелюбовь.

А она, как отвечала она? Коротко, почти официально, скучно.

Так было до Египта, именно тогда Наполеон изменился. Нет, он продолжал ее любить, даже разведясь, даже женившись на другой, любил. Но письма стали иными. Теперь она подробно описывала все происшествия, даже самые мелкие, рассказывала, стараясь хоть чем-то порадовать, а он отписывался.

Жозефина с горечью открыла одно из таких писем.

«Дела идут здесь весьма активно. Погода великолепная. Мы делаем успехи. Мое здоровье превосходно.

Наполеон».

Второе:

«У меня небольшой насморк. Получил твое письмо из Мальмезона.

Я весьма доволен императором России и всеми остальными.

Сейчас час ночи, и я устал.

Прощай, мой друг!

И будь здорова.

Наполеон».

Это все за год до развода. Разве это письма влюбленного человека? Нет, скорее отписки.

Слезы текли по щекам, Жозефина уже не пыталась найти причину развода, их разрыва. Конечно, рождение сына много значило, но ведь можно было кого-то усыновить, хотя бы второго сына Гортензии и Луи. Нет, просто ушла любовь, потому и не захотел ничего предпринимать.

Жозефина чувствовала себя очень тоскливо просто потому, что не была никому нужна. Нет, в Мальмезон по-прежнему ездила толпа народа, сначала опасались, потом поняли, что это не опасно, стали посещать ее салон.

Потекла спокойная, размеренная жизнь, только вот кому она нужна такая…

Она еще долго сидела, просто уронив руку с зажатой в ней пачкой писем на колени.

Вдруг она увидела, что по аллее спешит слуга. Сердце беспокойно всколыхнулось: что могло случиться, что за ней почти бегут?!

Вскочила, уронив письма, бросилась навстречу:

– Что?!

– Император… приехал… Вас видеть желают…

Уже вечерело, что могло привести императора в столь поздний час? Махнула рукой слуге на письма:

– Подними.

Поспешила навстречу бывшему мужу.

– Сир, что случилось?!

Он помотал головой:

– Нет, ничего особенного, просто завтра уезжаю, выбрал время, чтобы зайти попрощаться. Предстоит большой поход, я отправляюсь воевать с Россией!

– Не езди!

Наполеон удивился:

– Что за глупости?

– Не знаю, дурное предчувствие…

Предчувствие Жозефину не обмануло. Пробыв в Мальмезоне совсем недолго, Наполеон вернулся в Париж, а назавтра отправился воевать с тем, кто отказал ему в своем родстве. Но воевал не из-за сорвавшегося брака с Анной Павловной, а потому что не воевать уже не мог. Империя разрасталась и разрасталась, несчастные французы забыли, что жить можно мирно, пахать, сеять хлеб, растить виноград, заниматься ремеслами, забыли, что есть нормальные семьи, где отцы не воюют постоянно… Несчастная Франция уже два десятилетия не знала покоя, сначала из-за революции, теперь вот из-за амбиций своего императора.

Амбиции Наполеона гнали его на восток, захватывать огромные русские просторы…

Но Наполеон не знал, что император Александр, с которым они так не понравились друг другу при встрече (конечно, постаравшись не дать этого понять), – это не вся Россия и не русский народ, что в России мог свернуть шею любой, куда более амбициозный и более талантливый полководец.

Жозефина оказалась права, Наполеон потерял в России почти все, вернувшись с жалкими остатками своей некогда мощной армии.

В эти месяцы в Мальмезоне появилась неожиданная гостья. Нет, она не была нежданной, хозяйка сама пригласила Марию Валевскую, узнав, что та бежала из Польши в Париж. Мария прибыла во Францию со своим сыном Александром. Жозефина пригласила бывшую любовницу бывшего мужа и их ребенка к себе в Мальмезон. Позже Марии купили роскошный особняк на все той же улице Виктуар, выделили майорат с рентой в 50 000 франков, чтобы жила безбедно. Многие утверждали, что Мария была совершенно бескорыстна, однако она почему-то не осталась бескорыстно на родине, где ей были выделены многие земли, а бежала в Париж под опеку вполне корыстного Наполеона.

Женщины подружились, Жозефина задарила маленького Александра игрушками, много возилась с ним, представляя, как играла бы со своим сыном, родись тот от Наполеона.

В апреле следующего 1813 года в Мальмезоне снова появился император. Разговор состоялся тяжелый и по-своему трогательный.

Они долго сидели молча, вспоминая каждый свое, она смотрела на сильно изменившегося бывшего мужа и понимала, что от того генерала, кота в драных сапогах, почти ничего не осталось, даже взор потух.