Удивительный подарок - Барбара Ханней

Она внимательно прочитала журналы, стараясь усвоить материал и гадая, действительно ли ей придется применять что-то из этого на практике, и надеялась, что запомнила самое главное. Ее опыт общения с детьми ограничивался восхищением отпрысками друзей. Хлоя любила потискать их и поиграть с ними, но потом без особого сожаления возвращала на руки матерям.

После того как несколько лет назад жизнь перевернулась с ног на голову, она оставила мечту о том, чтобы самой стать матерью, и с тех пор никогда не интересовалась подробностями про зеленый стул, колики и причины срыгивания. Даже теперь старалась не особенно задумываться об этом. Ведь не у каждого ребенка возникают такие проблемы, верно?

Хлоя представляла себе хорошенькую маленькую девочку с нежной розовой кожей и, возможно, темными, как у Зака, волосами. Такой милый розовый бутончик.

– Неужели вам не хочется спать? – буркнул низкий голос рядом с ней.

Хлоя с удивлением повернула голову и увидела, что Зак, сняв маску и наушники, смотрел на нее с нескрываемым любопытством.

Она ощутила внутренний трепет – раздражающую реакцию на его близость.

– Я… э-э… подумала, что, может, полезно почитать кое-что заранее.

– Ради бога, что вы тут читаете?

К несчастью, журнал был открыт на фотографии маленького ребенка во всю страницу, припавшего к огромной груди.

Хлоя почувствовала разлившийся по щекам жар.

– Я… м-м-м… просто подумала… мало ли что… Ну, понимаете, ребенок… может оказаться полезным знать кое-какие базовые вещи.

– Да, конечно. Правильно мыслите, мисс Мидоуз.

Хлоя сглотнула. Лежа так близко к боссу, смущавшему ее печальным взглядом, она испытывала нечто большее, чем просто легкое беспокойство. Она ни разу не была так близко к мужчине с тех пор, как…

– Думаю, я скоро усну, – поспешила ответить она, чтобы не позволить навязчивым воспоминаниям завладеть ее мыслями.

– Расскажите что-нибудь из того, что вы там вычитали. Мне тоже интересно.

– Что-нибудь про детей?

Он снова бросил взгляд на фотографию в журнале и соблазнительно улыбнулся.

– Или о груди, если хотите.

Несмотря на вспыхнувшие щеки, Хлоя ответила ему возмущенным взглядом и закрыла журнал.

– Ну, тогда про детей. Расскажите, что вы про них узнали.

По правде сказать, Хлоя узнала много того, о чем вовсе не стремилась знать: о гормональных изменениях в организме роженицы, о швах, которые часто приходится накладывать в самых неудобных местах, о том, как течет молоко и болит переполненная им грудь.

– Хорошо. – Она припомнила часть полезной информации, которой могла спокойно поделиться с ним. – Известно ли вам, что все детские костюмчики и пижамки нужно стирать гипоаллергенным порошком без отдушек?

– Потрясающе. – Тема явно уже успела ему наскучить.

Вот и хорошо. Теперь он оставит ее в покое.

Хлоя ждала, что он снова натянет на глаза маску, но Зак указал на один из журналов:

– Можно мне?

– Хотите почитать о матери и ребенке?

Не может быть, чтобы плейбой-начальник говорил серьезно. Тот Зак Корриган, которого она знала, ни за что на свете не станет читать такие вещи, даже относительно инкогнито на международном рейсе.

– Да, пожалуйста. Хотелось бы хоть немного просветиться в этом вопросе.

Прикусив язык, чтобы не ляпнуть лишнего, Хлоя дала ему журнал, посвященный уходу за детьми в первые шесть месяцев после рождения. Он что, издевается над ней? Хотя, возможно, просто пытается отвлечься от мыслей о сестре.

Впрочем, не исключено, что он действительно хотел что-то узнать. В конце концов, если не удастся найти отца ребенка Лив, новорожденная малышка уже очень скоро может оказаться на его попечении.

Какое-то время они мирно читали в полной тишине, окутанные мягкими куполами золотистого света ламп. Однако Хлоя никак не могла расслабиться. Прежде всего, было любопытно узнать, как отреагирует Зак на то, что написано в журнале. Ждать пришлось недолго.

– Вы знаете, что дети могут смотреть на вас во сне?

– Простите?

Он улыбнулся:

– Здесь написано, что они могут спать с полуоткрытыми глазами. Думаю, это выглядит достаточно жутко.

Несмотря на опасную близость его улыбающегося лица, она не смогла удержаться и тоже улыбнулась.

– В статье, которую я читаю, сказано, что иногда дети вообще не спят.

– Нет, этого не может быть.

– Знаете, я думаю, они все равно спят, просто некоторые бодрствуют гораздо дольше положенного.

– Как мы с вами. – Он окинул взглядом салон: пассажиры, судя по всему, мирно спали.

– Думаю, нам тоже надо погасить свет и попытаться уснуть.

– Да, вы правы. Спасибо. Очень познавательно. – Он выключил свою лампу и, натянув маску, сложил руки на груди. – Доброй ночи, мисс Мидоуз.

Обычно Зак обращался к ней так, только когда пребывал в игривом настроении, не слишком часто, в основном когда ему удавалось провернуть какую-нибудь невероятно хитрую бизнес-комбинацию. Возможно, сейчас плейбой проснулся в нем от того, что он лежал рядом с молодой женщиной настолько близко, что до нее можно было дотронуться или поцеловать.

Эта мысль пришла в тот момент, когда Хлоя почувствовала, что ей становится жарко, во всем теле возникло напряжение и легкое покалывание.

О, ради всего святого! Откуда взялась эта нелепая реакция? Она мысленно шлепнула себя по щеке и взглянула на Зака:

– Доброй ночи, сэр.

– И постарайтесь заснуть. – Он говорил, не снимая маски, голосом усталого отца. – Впереди долгий путь.

Хлоя испытала облегчение от того, что до утра больше не придется разговаривать с боссом. Натянув на глаза свою маску, постаралась устроиться удобнее, надеясь, что легкая вибрация и ровный шум двигателя ее укачают. Надежды не оправдались.

Расслабиться не получалось. Ее слишком расстроило, что она докатилась до мысли прикоснуться или даже поцеловать босса. Хлоя немедленно прочитала себе суровую лекцию. В конце концов, Зак просил поехать именно ее, поскольку ему нужна особа женского пола, к которой он не питал бы сексуального влечения.

Мгновенное помутнение рассудка, без сомнения, результат переутомления. Хлоя знала, ничего такого произойти не может. Последние три года Зак ежедневно проводил в ее обществе значительную часть рабочего дня, но ни разу не попытался флиртовать с ней.

Да она и не хотела ничего такого. Она и без того слишком остро чувствовала выдающуюся из ряда вон привлекательность своего шефа, его мужские чары. Ее сердце уже было разбито, не хотелось снова пережить эту боль, допустить, чтобы ее имя заняло место в конце таблицы, которую она назвала «Дурочки».