Заветный талисман - Патрисия Тэйер

— Здравствуйте, Дженни, — промурлыкал он, пожимая ей руку. — Вы, наверное, недавно приехали в наш город? Или я ослеп и пропустил такую красавицу, даже не поздоровавшись с ней?

— Очень приятно познакомиться, Метт. Я стала управляющей магазина лоскутных одеял. И именно поэтому я здесь: хочу убедить вашего старшего брата в том, что Грейси уже достаточно взрослая и может посещать курсы шитья в «Потайном стежке».

— По-моему, это отличная идея.

— Это не может быть отличной идеей хотя бы потому, что у меня нет времени возить ее на эти занятия, — не выдержав, вклинился в разговор Эван.

Но Дженни не собиралась сдаваться:

— Мистер Рефферти, я уверена, что если мы все обсудим, то сможем что-нибудь придумать. Грейси очень хочет закончить свое одеяло, это важно для нее.

— Я не видел никакого одеяла.

Дженни испугалась, что, сама того не желая, она выдала секрет дочери.

— Возможно, вам стоит поговорить с ней об этом? — осторожно спросила она.

— Я планирую поговорить с ней.

Дженни не знала, что теперь делать. Эван четко дал ей понять, что беседа окончена, но она ведь обещала Грейси дождаться ее возвращения.

Заметив ее волнение, Син пришел на выручку:

— Дженни, не хочешь ли остаться на ужин? Будут мои знаменитые отбивные.

Дженни взглянула на страдальческое лицо Эвана, мечтающего, похоже, только о том, чтобы выставить ее из дома, и упрямо нахмурила брови.

— Спасибо, как я могу отказаться от такого предложения! — улыбнулась она Сину, стараясь не смотреть в сторону Эвана. — Я могу вам чем-то помочь?

— Нет, ты ведь наш гость.

По лестнице простучала дробь шагов, и в комнату вбежала чуть запыхавшаяся Грейси.

— О, хорошо, что ты все еще здесь! — Она взяла Дженни за руку и потянула за собой. — Хочешь посмотреть мою комнату?

— Конечно, с удовольствием, — ответила она, следуя за девочкой.

Эван в ярости, которую он с таким трудом сдерживал в присутствии дочери, повернулся к отцу:

— Что ты творишь?!

— Это называется гостеприимство. Я и представить себе не мог, что придет день, когда один из моих сыновей будет груб по отношению к гостю. Тебе пора выбраться из пещеры, куда ты сам себя загнал. Возможно, ты и не понимаешь этого, но твоя дочь нуждается в тебе, Эван.

— Да уж, брат, как ты можешь грубить такой красавице? Если бы отец не пригласил ее, это сделал бы я, — встрял в разговор Метт.

— Успокойся, эта леди здесь ради Грейси, а не ради тебя. — Син погрозил младшему сыну пальцем. — Даже она, будучи посторонним человеком, видит, что девочке нужно внимание.

Эвану очень не нравилось, что все подряд вмешивались в его жизнь и в его отношения с дочерью. Он просто хотел, чтобы его наконец оставили в покое.

— Малышке не повредит общение с женщиной, которое не можем дать ей мы. Так что, сынок, пересмотри взгляды на происходящее, это не проблема и не проклятие, это дар божий!

Дженни рассматривала очаровательную маленькую спальню, оформленную в лавандовых и желтых тонах, пока Грейси показывала ей свои любимые игрушки, рядком выстроившиеся на полках и сидящие в изголовье кровати, накрытой красивым лоскутным одеялом.

— Моя мама сшила мне это одеяло в подарок на шестой день рождения.

Дженни с интересом изучила узор из цветных шестигранников с сердцем посередине.

— Очень красиво. Похоже, твоя мама проделала замечательную работу.

— Она сшила еще несколько одеял. Хочешь на них посмотреть?

— Конечно.

Грейси поманила Дженни за собой. Они спустились на первый этаж и вошли в другую спальню. Уже через секунду Дженни поняла, что не должна здесь находиться. Это была спальня хозяина ранчо. Она не ожидала увидеть на большой кровати обычное шерстяное одеяло, которое казалось теплым и уютным.

Грейси подошла к стоящему рядом сундуку и с трудом откинула крышку.

— Все одеяла, которые сшила мамочка, здесь. Папа убрал их сюда после смерти мамы.

— Возможно, тогда нам не стоит их трогать без разрешения твоего папы? — осторожно спросила Дженни, чувствуя себя так, словно вторглась в личное пространство Эвана.

На комоде у противоположной стены стояли рамочки с семейными фотографиями. На одной из них молодой Эван обнимал за плечи красивую темноволосую женщину с младенцем на руках. Оказывается, у него красивая улыбка.

Дженни заставила себя отвести взгляд от этой милой сцены.

— Грейси, я не хочу, чтобы у нас с тобой были неприятности.

— Но мое одеяло где-то здесь! — в отчаянии воскликнула девочка. — Оно мое, значит, мне можно его взять.

Поняв, что у нее не осталось выбора, Дженни опустилась на колени рядом с сундуком и начала помогать Грейси доставать сложенные одеяла. Все они были яркими, красивыми, с интересными и своеобразными узорами. Похоже, Меган Рефферти была настоящим мастером.

— Посмотри, вот оно! — наконец произнесла Грейси и вытащила из сундука спрятанное в пакет одеяло и развернула его на кровати, чтобы получше рассмотреть. Выбранный узор назывался «обручальное кольцо». Он был только начат: несколько разноцветных колец уже были сшиты друг с другом, и еще несколько ждали своей очереди в пакете.

— Мы с мамой вместе выбирали цвета и начинали шить, но потом она сильно заболела и не смогла работать дальше. Ей все время надо было оставаться в постели.

Дженни посадила ее к себе на колени и обняла. Сколько же пришлось пережить этой малышке? Ни один ребенок не должен проходить через подобное. Грейси положила ей голову на плечо и продолжила:

— Я не могла часто видеть мамочку, потому что она все время спала.

Дженни была уверена, что Меган Рефферти отчаянно боролась за жизнь, чтобы как можно дольше оставаться рядом со своей дочерью.

— Солнышко, твоя мамочка очень любила тебя и хотела быть рядом. Она очень старалась поправиться. Посмотри, какие красивые одеяла она шила для тебя.

Из глаз девочки потекли слезы.

— Она сказала мне то же самое, когда я пришла с ней попрощаться. А еще попросила закончить это одеяло, раз она не смогла. И я пообещала ей! Я должна, должна это сделать!

Эван стоял в коридоре у приоткрытой двери в спальню. Раньше эта комната безраздельно принадлежала Меган — именно она занималась ее оформлением, старалась, чтобы все было идеально. Так она и выглядела — для постороннего человека. Но сам Эван всегда чувствовал себя здесь чужим. Чувствовал, что подвел свою жену. А теперь он понял, что подвел и Грейси.

Странная боль клещами сдавила его сердце. Дженни Коллинс обнимала его дочь, гладила ее по голове, шептала ей что-то на ухо, пытаясь успокоить. Грейси не пришла со своей болью и печалью к нему, но она открылась незнакомке.