Правила соблазна - Кэролайн Линден

– Должна вам сказать, что я не эксперт, – заметила Розалинда. – Если вы хотите узнать что-то большее, кроме общей истории, вам придется заглянуть в библиотеку. – Она с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть, произнося последнее слово. Герцогиня больше не желала вспоминать об этой комнате.

– Нет-нет, общей истории более чем достаточно, – отозвался Уорфилд. – Мне нравится выяснять все подробности самостоятельно. Не люблю довольствоваться чужим мнением.

Она с подозрением посмотрела на него, но никаких признаков двусмысленности не обнаружила. Розалинда заставила себя не думать об этом. Уорфилд гость. Она должна быть вежливой. Пятнадцатиминутная беседа, бодрая прогулка, и можно откланяться.

– Что ж. – Герцогиня взяла себя в руки. – Часовня – это все, что осталось от старого аббатства, которое когда-то находилось здесь. Первый Эксетер, в те времена граф, был его попечителем и щедро жертвовал деньги на строительство до тех пор, пока во время правления Кромвеля паписты не лишились власти и аббатство не было разрушено. Последующие поколения разбирали и распродавали аббатство, не трогая часовню. В итоге уцелели только витражи. – Розалинда почти задыхалась, потому что Уорфилд тащил ее вверх на холм очень быстро.

– Да, я вижу. – Он не остановился и продолжил идти по траве в каменный неф. От стены остались лишь фрагменты, обеспечивающие хоть какое-то укрытие от сильного ветра, свирепствующего на вершине холма.

Внезапно Уорфилд все-таки остановился и стал смотреть на потрескавшиеся, провалившиеся плиты пола.

– Кто здесь похоронен?

– Насколько мне известно, в основном священники и прелаты. Семейные склепы находятся дальше.

– Хм. – Он поковырял сапогом каменные плиты, но надписи за многие годы хождения по ним уже стерлись, кроме того, они были всецело предоставлены буйству стихий. Уорфилд отошел к разрушающемуся трансепту, где когда-то находился алтарь. Здесь торцевая стена поднималась высоко вверх, возвышаясь над их головами; триптих в витражных окнах чудесным образом остался почти нетронутым. Граф запрокинул голову, чтобы рассмотреть витражи.

– Странно видеть нечто столь красивое на вершине холма, – сказал он.

Розалинда вежливо улыбнулась. Ветер крепчал, особенно здесь. Герцогине очень хотелось скорее вернуться к гостям.

– А что здесь изображено?

– Э… святой Георгий, насколько мне известно. – Розалинда поплотнее закуталась в легкую шаль и посмотрела на тучи, собирающиеся на горизонте. – Нам лучше вернуться, сэр. Может начаться дождь.

– Дождь может начаться в любую минуту любого дня, – рассеянно отозвался Уорфилд, все еще изучая витражи. – Нет, отсюда ничего не разглядеть. Давайте обойдем.

Герцогиня закрыла глаза и глубоко вздохнула. Граф ждал. Справившись с раздражением, она пошла за ним следом, оперлась на его руку и позволила помочь ей перебраться через обломки. По другую сторону стены ветер дул еще сильнее, трепал юбки ее платья и грозился сорвать с головы шляпку.

– Мы должны вернуться! – снова начала Розалинда, повышая голос, чтобы перекричать ветер.

– Посмотрите! – Уорфилд потянул ее дальше за стену, указывая на витраж.

С этого угла было видно, как лучи солнца пронизывают старинное стекло и оживляют краски – перед ними сверкал портрет святого Георгия, который боролся с драконом, пока множество ангелов наблюдали за происходящим.

– Вот теперь вижу. С этого ракурса просто великолепно, – сказал граф, глядя на герцогиню сверху вниз. – Из церкви я вообще не понимал, что это. Все зависит от того, как падает свет.

– Да, – рассеянно отозвалась Розалинда, пытаясь удержать на голове шляпку. – Ветер, лорд Уорфилд…

– Мне кажется, что многое зависит от того, как падает свет, – продолжал он, упорно отказываясь двигаться с места. – При одном свете все черно, как ночь, при другом – блестяще и многоцветно. Только взгляните, какой свирепый дракон и какой благородный святой Георгий – если посмотреть на них с другого ракурса.

Герцогиня с трудом справилась с раздражением.

– Несомненно. А теперь давайте вернемся к остальным.

– Ага, – наконец смилостивился он. В этот момент особенно сильный порыв ветра налетел на холм, сорвал шляпку Розалинды, и та покатилась по траве.

– О! – Герцогиня, спотыкаясь, сделала несколько шагов следом за шляпкой, удерживая шаль, чтобы ее не постигла та же участь, но Уорфилд обогнал ее и подхватил шляпку, прежде чем та перекатилась через вершину холма и улетела в ручей. – Спасибо, – поблагодарила Розалинда, когда граф вернулся со шляпкой. Ветер свистел позади них, заглушая слова.

– Держите! – перекрикивая стихию, воскликнул Уорфилд. – А тут ветрено!

Герцогиня старалась не проявлять нетерпение.

– Да, действительно. – Она потянулась за своим головным убором.

Уорфилд отвел руку со шляпкой в сторону.

– Ваши волосы. – Другой рукой он убрал выбившиеся локоны с ее лба.

Розалинда вспыхнула. Должно быть, прическа выглядит ужасно, спасибо ветру. Граф просто стоял над ней и смотрел. Это было невежливо и очень нервировало.

– Спасибо, – повторила она, забрала у него шляпку и попыталась пригладить волосы, чтобы надеть головной убор и вернуться к гостям до того, как их с Уорфилдом снесет в ручей.

Но ветер сотрудничать не желал. Ленты хлестали по лицу, волосы с каждой секундой растрепывались все сильнее, как ни пыталась Розалинда заправить их под шляпку, а длинные концы тонкой шали взлетали, как паруса, и хлопали по плечам.

– О! – с досадой воскликнула герцогиня, когда ветер вырвал у нее из руки конец шали.

– Проклятие! – Трепещущая на ветру шаль как будто вывела Уорфилда из прострации. Он поймал вырвавшийся конец, а потом и всю шаль, слетевшую с плеча Розалинды. – Идемте, – произнес он, взял ее за руку и отвел в более спокойное место, закрытое от ветра между стеной часовни и каскадом сланцевых плит, вероятно, бывших когда-то частью крыши. Граф повернулся спиной к ветру, прикрывая герцогиню от его яростных порывов, пока она приводила себя в порядок и пыталась как можно аккуратнее надеть шляпку. Когда Розалинда потянулась за шалью, Уорфилд сам укутал ее плечи.

На мгновение показалось, что он обнимает ее, укрывая плечи и неуклюже пытаясь пристроить шаль. Безнадежная попытка, разумеется.

– Спасибо, – выдохнула герцогиня, сама принимаясь за дело.

Уорфилд опустил руки. Розалинда подняла глаза и увидела, что он с любопытством наблюдает за ней. Граф был высоким и широкоплечим мужчиной с удивительными глазами цвета морской волны. Он возвышался над ней, надежно закрывая от ветра, и герцогиня вдруг почувствовала себя защищенной.

– Вы никогда не задумывались, – произнес он как-то робко, – что, возможно, справедливое для стекла является таковым и для людей? Что то, какими они нам кажутся, зависит от того, каким образом мы на них смотрим?