Поцелуй в подарок - Даша Art

Я делаю глубокий вдох, разваливаясь на стуле.

– Короче, – я провёл рукой по волосам, немного взъерошив их, – нужно забрать деньги у одного зарвавшегося арендодателя.

– Это чёт новенькое! А почему зарвавшийся-то?

– Дурит молоденьких девочек, – качаю головой.

– Это случаем не связано с нашей деревенщиной?

– Не называй её так!

– Фига се! – Лётчик подскакивает, выпучив глаза. – С каких это пор? Яр, приди в себя! Ты что творишь? Реально втюрился, что ли?

Я скалюсь. Ничего я не втюрился!

– Пошёл ты! – срабатывает защитный механизм. – Короче, Макс! Либо ты мне поможешь, либо я попрошу близнецов. Они любят вандализмом заниматься.

– Ты собрался кого-то ограбить? – Макс скептически окидывает меня взглядом. – Я тебя не узнаю. Где мой друг, которому было на всё наплевать, а? Где тот, кто из-за бабы даже пальцем не пошевелит?

– Я всё тот же, – фыркаю. – И Ванильная не просто баба, она…

Я запинаюсь.

Да, Яр, кто она тебе?

– Не собираюсь я никого грабить! Мне просто нужно забрать деньги и объяснить человеку, что нельзя обманывать приезжих студенток. Ты поможешь, или как?

– Пфф, – прыскает Макс, – ещё спрашиваешь!

Это было легче лёгкого или проще простого. Хозяином комнаты в коммуналке, из которой я забрал Ванильную, оказался пожилой мужчина. Имя его мы не узнали, да и не было это нашей целью.

Он изрядно струхнул, когда мы встретили его у барака, который он считает достойным жильем для молодой девушки. Мужчина так испуганно смотрел на мою тачку, видимо, приняв нас с Лётчиком за бандюганов. Сразу видно, человек жил в девяностые, и обманывать он может только наивных девочек. Нам же мужичок сразу отдал и залог, и деньги за непрожитые, но оплаченные два месяца.

Всё. Надеюсь, Ванильная больше не соберётся работать. Пусть учится и живёт в моей квартире. Так я смогу видеть её каждый день и знать, что она в порядке.

Что это ещё за желания такие?

Я вхожу в квартиру и тут же вдыхаю аромат Аси. Я отчётливо отделяю его от остальных запахов. Раньше наша с Лёхой берлога пахла только подгорелой яичницей и гелем для душа. Но сейчас к нему прибавилась целая серия ароматов. Некоторые из них, как, например, духи Лёхиной подружки, действуют мне на нервы. А вот слышать аромат Ванильной – это как выпить горячего шоколада в холодный зимний вечер.

Никогда бы не подумал, что кто-то у меня будет ассоциироваться с какао. Я вообще предпочитаю пить что-нибудь покрепче. Но Ася – это не алкоголь. Моя Ванильная – это что-то домашнее, тёплое, комфортное.

Моя… что?

Её ещё нет дома. Точно знаю, что она в библиотеке. Лёха тоже либо на учёбе, либо бегает по делам. Редко его можно встретить дома будним днём. Именно поэтому они так сдружились с Глебом. Мне это всё до лампочки. Я не собираюсь делать то, что не хочу, лишь бы угодить родокам.

– Конечно, я скучаю по тебе…

А вот, кто всегда дома. Я слышу её воркование на кухне. Ей никто не отвечает. Видимо, разговаривает по телефону.

– Да, конечно, я тебя люблю…

Хм, кто бы сомневался?

– Малышка моя, не слушай бабушку. Я очень по тебе скучаю и очень люблю. Просто мама должна пока быть здесь. Нет, тебе нельзя ко мне. Я сама к тебе приеду. Бабушка передала тебе новое платье? Тебе понравилось?

Я подхожу к кухонной двери, немного офигевший. Первое, о чём я подумал – она крутит шашни ещё с кем-то, за спиной Лёхи. Но то, что я слышу теперь, не влезает ни в какие ворота.

У Киры есть ребёнок? С ума сойти!

– Арина, не плачь. Когда приеду? Скоро. Нет, не завтра. Давай немного потерпим, чтобы я могла купить тебе ещё больше платьев. Солнышко, передай трубку бабушке…

Я опираюсь о косяк, скрещивая руки на груди. Кира стоит ко мне спиной, поэтому даже не замечает моего присутствия.

– Мама, хватит пудрить ей мозги! – Его голос меняется. Из ласкового и противно сладкого в резкий и хамоватый. – Я знаю, что ты настраиваешь её против меня! Прекрати! Да, я знаю, что плохая мать, но я стараюсь обеспечить ей будущее, неужели ты не понимаешь? Это Москва! Здесь пруд пруди богатых женихов! Что значит, кому я нужна? Лёша вон души во мне не чает! Да, любит! Мама, хватит! Я уже всё решила!

Кира яростно бросает телефон на кухонную стойку, затем несколько раз стукает кулаками по столешнице, разворачивается и отшатывается, увидев меня.

– Скиф…

– Интересно получается, – хмыкаю я. – И Лёха, я так понимаю, лопушок, который не в курсе.

– Скиф, это не то…

– Не то, что я подумал? – Я улыбаюсь, но моя улыбка ядовита. Она может напугать любого, так как не знаешь, что последует за ней. – То есть, у тебя нет дочери, которую ты бросила, отправившись на поиске богатых идиотов?

– Не говори Лёше! – Она кидается ко мне, но я взглядом даю понять, что ей нельзя ко мне приближаться. – Пожалуйста…

– О, как мы заговорили. – Я оттолкнулся от косяка, вставая прямо, погружая руки в карманы джинсов. – А ещё неделю назад ты хотела сменить его на меня.

Я аккуратно обхожу её, чтобы не зацепить. Подхожу к плите, ставлю чайник. Внезапно захотелось выпить какао.

– Скажи, что не расскажешь Лёше! – Кира явно не понимает с первого раза. Она всё-таки подходит ко мне, чтобы провести ладонью по моей спине. – Я сделаю всё, что ты захочешь.

Я содрогаюсь, словно по телу пробежала толпа букашек – так противно.

– Что ты можешь для меня сделать? – Я разворачиваюсь, уперевшись ладонями в столешницу. – Разве ты уже не предложила мне всё, что у тебя имеется?

Я нарочито провожу глазами по её телу – снизу вверх. Что у такой продажной куклы может быть ещё, кроме её тела? У неё нет ни мозгов, ни совести. Кира полная противоположность Ванильной.

Передо мной тут же всплывает её образ. Немного нескладный, но такой привлекательный. Да, Асе далеко до стандартов красоты, но они ей и не нужны. Она манит меня к себе внутренней силой. И эти её глаза…

– Скиф. – На лице Киры обеспокоенность, голос дрогнул. Весь её грандиозный план катится к чертям. Вот только я не дьявол. И Лёха мне не так близок, чтобы я за него переживал. Пусть сам с ней разбирается. В моей жизни сейчас и так слишком много изменений. Я не хочу быть участником ещё одной драмы. – Скажи, что ты хочешь за молчание.

– Я не продаюсь, – стискиваю зубы. – Думаешь, мне чего-то не хватает?

– Но… тогда…

Чайник засвистел. Я выключаю его, заведя руку за спину.

– Просто держись от меня как можно дальше. – Я сердито поджимаю губы. – И Асю не трогай. Я ещё не забыл, как ты с удовольствием сбагрила её в тот гадюшник. Будешь паинькой, Лёха ничего не узнает… от меня. Я не буду вмешиваться, но тебе лучше самой всё ему рассказать. Как там говорится? Всё тайное рано или поздно становится явным?