Новая хозяйка собаки Баскервилей - Наталия Миронина

– Это ты о чем?

– О том, как ведут себя ваши сотрудники. Им совершенно наплевать на покупателей. Такое впечатление, что они заняты только собой. И своими дрязгами.

– Мама, надеюсь, ты не сказала, кто ты, и не вмешалась ни в какую историю?!

– Что ты! Я была немая и только все слушала. Я стояла и выбирала перчатки.

«Немая» мама – это почти невероятная вещь! Что же там такое было, что она хотела так узнать!» Катя почувствовала беспокойство.

– Так что же ты услышала?

– Твой директор разводится! – Мама с торжеством посмотрела на Катю.

– Откуда ты взяла?

– Я сама слышала, как эта твоя толстая…

– Шадринцева, – подсказала Катя.

– Да, совершенно отвратная дама. Глазки лживые, каждые два слова «воот, понимаешь», и вообще, как женщина может за собой не следить.

– Мам, бог с ней! Откуда ты взяла, что Евграфов разводится?!

– Так вот, эта Шадринцева по телефону с кем-то говорила. Все время повторяла: «Правильно, Майя, молодец Майя, ты и без него проживешь!» Потом они поговорили еще немного, и вдруг эта самая Шадринцева произносит: «Как уже развели?! А почему ты мне не сказала?! Так это уже случилось?!» Ну а потом меня выставили из павильона под предлогом каких-то срочных дел в администрации, но я видела, что эта мадам побежала по соседям сплетню разносить.

– И все? – Катя внимательно посмотрела на маму.

– И все, – соврала мама.

– Дальше? – не моргнув глазом сказала Катя.

– Ну, дальше… Дальше я еще зашла за нитками. Мне нужны были белые тонкие, потом купила спицы.

– Мама, ты не умеешь вязать.

– Меня просили…

– Ну да, дефицит страшный…

– Потом я купила мыло…

– Ма-ам!

– Хорошо, потом я зашла к этому твоему Евграфову. Он такой бледный, такой весь расстроенный…

– Мама, о чем ты с ним говорила?! – Катя была в отчаянии. Она помнила, как мама ездила в институт и просила руководителя группы проследить, чтобы Катя не выбегала на улицу без пальто и не курила.

– Я только поблагодарила его за такой удобный и хороший торговый центр.

– Мама…

– Ну хорошо, я поблагодарила его за то, что он так внимателен к тебе, и за то, что опекает тебя…

– Зачем?! Зачем ты это сделала! Мне много лет, у меня ребенок! Я – взрослый человек.

– Уррр, – раздалось с дивана. Это отдохнувший Гектор наконец вклинился в женскую беседу.

– Молчи, – одернула его Катя.

– Устала наша псинка? – поощрила его мама.

– Господи, мама приезжает к директору, арендодателю, чтобы поговорить о дочери! Хорошо, что он не болтливый, а то я стала бы посмешищем всего торгового центра!

– Он – не болтливый. Он – очень правильный, – произнесла со значением мама и пошла на кухню за «вкусненьким» для Гектора.

Катя устало откинулась на спинку дивана и вздохнула. Ее жизнь превращалась в аттракцион «скелет за углом».

Катина мама была женщиной с активной жизненной позицией. Не в ее правилах было отступать, пойти по пути наименьшего сопротивления. Единственный раз, когда она дала маху, это была история замужества ее дочери. Что тогда приключилось с материнским чутьем и предприимчивостью, никто сказать не мог. Так, не услышав, по сути, ни одного четкого материнского предостережения, Катя вышла замуж за Мишу, которого теща потом прозвала кенаром. «Что ж, это дело прошлое, только, конечно, надо развестись и разъехаться», – думала мама и уже на всех парах мысленно подыскивала дочери жениха. Вся эта история с прогулкой на яхте, чуть не закончившаяся трагедией, Наталье Владимировне не нравилась. Ну, во-первых, дай бог, чтобы это событие не отразилось на нервной системе дочери. Не каждый день стреляют в рядом идущего человека. Во-вторых, затаскают как свидетельницу. В-третьих, проку от этой переделки никакого. Господина Спиридонова Катиной маме, Наталье Владимировне, было бы приятно рассматривать как жениха – ощущались перспективы с весьма жирным блеском. Но сослагательным наклонением она не пренебрегала. Как бы ни хотелось, господин Спиридонов кандидатом в женихи быть не может. «Как там у классика, – «дистанция огромного размера». Где он и где мы? Одна тысяча девятьсот семнадцатый год, когда отменили сословия, тоже отменили. Как ни крути, мы, интеллигенты в четвертом поколении, неконкурентоспособны в сравнении с этой богатой порослью», – думала Катина мама. Катя, миловидная «далеко не красавица», по мнению Натальи Владимировны, именно сейчас должна была сделать решительный шаг в сторону второго брака. Если бы Катину маму спросили почему, она железным голосом ответила бы: «Нельзя терять время и нельзя упускать шанс». Катина мама, хочется повторить, была женщиной с активной жизненной позицией.

«Все замечательно, кроме нереальности затеи. Катюша всего лишь миловидна и вряд ли привлечет внимание. То, что было на яхте, – не что иное, как просто случай из криминальной хроники с неожиданными и незнакомыми свидетелями. Вот и Катя – просто свидетель. Она заинтересовалась этим Спиридоновым, но зря. Не жених, а сказка о принце – симпатичный, даже красивый. Умеет одеться. Деньги, положение… Все это, только в разной последовательности, Наталья Владимировна повторяла себе каждый день. Когда же дочь рассказала о Евграфове, дальнейшие шаги нарисовались сами собой: «Вот это жених, хотя и пришлось согласиться, что он стар. Но в такую старость и влюбиться не грех».

– Дочь! – торжественно провозгласила Наталья Владимировна. – Ты не должна бояться совершать поступки. В личной жизни без здорового авантюризма не обойтись. И на многие вещи смотреть легко…

Катя подпрыгнула. Сегодняшний день, не самый легкий, сделал ее отчаянной и дерзкой.

– Мама, только не рассказывай мне об авантюризме! Вспомни ринопластику, которую ты уговаривала меня сделать! И вспомни, как этот авантюризм мог закончиться!

Наталья Владимировна покраснела. Со стороны дочери это было крайне бестактно, это был запрещенный прием.

– Катя, никто не может знать, как это могло закончиться! Хотя бы потому, что никто не сделал эту самую ринопластику. – Наталья Владимировна покинула гостиную, а Катя сразу пожалела о сказанном. В конце концов, мама хотела как лучше и в условиях дефицита информации попалась на «рекламную удочку». Катя вздохнула и посмотрела на свое отражение в стекле большого старого серванта. Да, нос у нее не идеальный, но могло быть и хуже…

Это было давно. Катя только родила Ваньку и очень страдала из-за лишних килограммов, двойного подбородка и толстой шеи. Вес, несмотря ни на какие старания, уходить не хотел, муж Миша пропадал до ночи в своем архитектурном бюро, где трудился в обществе длинноногих, плоских художниц, а Катины подруги сплетничали: «Катя себя совсем запустила!» В этот самый момент мамина подруга сделала пластическую операцию. Катя так и не поняла – отрезали ли ей что-то, пришили или ушили, но выглядевшая вечно заплаканной эта самая подруга обрела внезапно большие выразительные глаза.