Таинственный джентльмен - Маргарет Макфи

Послышался звук открывающегося окна.

— Все чисто, хозяин, — раздался голос Посланника.

Он грубо толкнул Фиби. Она уперлась во что-то твердое, как ей показалось, дверь. Посланник дернул за ручку, стянул с нее мешок и чуть ли не с силой выпихнул ее из салона. Дверь громко хлопнула, и экипаж быстро сорвался с места, оставив ослепшую от яркого дневного света Фиби посреди улицы.

Утром следующего дня Хантер вошел в гостиную своего дома на Гросвенор-стрит без пяти восемь. Шторы были открыты, и ранние осенние солнечные лучи заливали всю комнату. Он прождал до десяти утра и справился у Трентона насчет миссис Хантер и Фиби, на что дворецкий сказал, что они обе еще спят. Тогда Хантер взял Аякса и отправился в Гайд-парк. Когда вернулся домой через два часа, обе леди сидели в гостиной в компании леди Чилкот и ее дочерей. Себастьян целый час терпел, как миссис Чилкот упорно навязывала ему свою старшую дочь, но Фиби так и не взглянула в его сторону.

Когда после обеда миссис Хантер решила снова пройтись по магазинам, Себастьян вызвался ее сопровождать. Он даже нес несколько пакетов, когда у лакея не хватило рук от большого количества покупок. Фиби снова старалась избегать его взгляда, даже когда он предложил ей руку, пока она выходила из экипажа. В пять часов дня миссис Хантер изъявила желание поехать в Гайд-парк. И Себастьян опять отправился вместе с ними. Фиби по-прежнему игнорировала его присутствие, словно накануне между ними не было никакого разговора. Хантер все больше убеждался в том, что за это время произошло что-то такое, что заставило ее изменить свое решение.

За ужином Хантер решил больше не ждать и спросить напрямую.

— Вы выглядите сегодня какой-то обеспокоенной, мисс Эллардайс. С вами все хорошо?

— Все в порядке, благодарю вас, сэр, — проговорила Фиби. Казалось, она усилием воли заставила себя взглянуть на Себастьяна.

Хантер заметил тревогу в ее потемневших глазах и испуганное выражение бледного лица, которое ей так и не удалось скрыть. Себастьян решил спросить Трентона, не получала ли мисс Эллардайс новых писем.

— Вы будете сегодня сопровождать мою мать на балу у Арлесфорда?

— Я… гм… — Фиби растерялась. — У меня что-то разболелась голова сегодня.

— Болит голова, Фиби? — поинтересовалась миссис Хантер.

— Может быть, мне лучше сегодня вечером остаться дома? Я хотела сказать, если, конечно, вы без меня справитесь, мэм. — Фиби взглянула на миссис Хантер и ни разу в сторону Себастьяна.

Хантер отлично понимал, что собиралась делать Фиби. Она знала, что он И его мать — особые гости на балу. Она непременно должна была остаться дома, и Хантер мог с уверенностью сказать для чего.

— Как интересно, — сказал он. — Я чувствую, как у меня самого начинает болеть голова. Может быть, это какая заразная инфекция. Как вы думаете, мисс Эллардайс?

— Не могу же я пойти на бал в одиночестве, — проговорила миссис Хантер. — Раз уж вы оба испытываете такое недомогание, возможно, очень скоро и я слягу вместе с вами. А я так ждала этого вечера. Я даже специально приготовила новое серое шелковое платье для этого бала.

— Нет, мэм, мы совершенно этого не хотели. Если позволите, то я пойду прилягу на полчасика. Я уверена, за это время мне станет легче.

— Замечательно, Фиби, — сказала миссис Хантер.

На балу Фиби сидела рядом с миссис Хантер и старалась не смотреть в сторону Себастьяна. Ей с успехом удавалось избегать его в течение дня, но от этого нервы ее накалились до предела. Она чувствовала себя измученной и несчастной. Фиби постоянно вглядывалась в присутствующих, вспоминая слова незнакомца в экипаже. У меня везде есть глаза и уши. Возможно, этот человек здесь и наблюдает за ней и Хантером.

В другой стороне зала Фиби заметила Эмму Норткот. Она смотрела на Хантера, стоявшего позади Фиби. Когда она снова обратила свое внимание на мисс Эллардайс, то едва заметно покачала головой, тем самым давая понять, что, пока Фиби общается с Хантерами, не может быть и речи о дружбе между ними. Эмма занялась разговором со своей матерью. Фиби огляделась и, увидев Хантера, поняла, что он заметил негласное общение между ней и Эммой.

Себастьян дождался, пока миссис Хантер увлечется беседой, и наклонился к мисс Эллардайс.

— Фиби, — тихо прошептал он.

— Ах, вот ты где, Хантер. И мисс Эллардайс тоже здесь.

Фиби вздохнула с облегчением, когда неожиданно появился Балфорд.

Хантер не смог скрыть раздражение при виде своего друга. А потом, спросив разрешение у миссис Хантер, ангажировал Фиби на следующие два танца. К тому времени, когда он проводил ее обратно на место, Хантер о чем-то увлеченно разговаривал с Арлесфордом.

— Ты в этом уверен? — спросил Арлесфорд.

Хантер кивнул.

— Я понимаю, что прошу тебя о большом одолжении, но это единственный способ поговорить с ней наедине.

— Ну хорошо, — согласился герцог. — Только, пожалуйста, не устраивай скандал на балу у Арабеллы.

— Я буду следить за этим тщательнейшим образом. Благодарю тебя, Доминик. Ты же знаешь, не будь на то острой необходимости, я не стал бы тебя просить.

— Я так понимаю, мисс Эллардайс представляет для тебя особую важность.

Хантер повернулся, чтобы уйти.

— Себастьян, — тихо сказал герцог.

Хантер оглянулся.

— Удачи.

Он кивнул другу с серьезным видом и стал небрежно пробираться среди гостей к выходу.

Фиби выходила из дамской комнаты, когда к ней подошел лакей:

— Мисс Эллардайс?

— Да.

Лакей вынул из своего кармана сложенный лист бумаги и вручил ей. При виде записки сердце Фиби забилось быстрее. Она сразу подумала о Посланнике и его хозяине из экипажа.

— Меня просили передать вам эту записку, мисс. — Поклонившись, лакей удалился.

Фиби спрятала ее в карман и зашагала по коридору подальше от гостиной и бального зала. Удостоверившись в том, что на нее никто не обращает внимания, она уединилась в алькове, чтобы прочитать послание. Почерк, которым было написано ее имя, был ей незнаком. Он заметно отличался от аккуратной руки полученных ранее записок и совершенно не походил на резкий, твердый почерк Хантера. Она сломала печать и принялась читать послание, написанное в центре листа:

«Идите в оранжерею герцога. Вас ждут дальнейшие указания».

Только один человек мог написать подобное послание. Он был здесь и наблюдал за ней. Фиби скомкала записку и приложила ладонь ко лбу. Он говорил, что надо достать для него перстень к концу недели. В запасе оставалось еще два дня. Что могло измениться? Фиби сделала глубокий вдох, развернула письмо, снова аккуратно его сложила и сунула в карман. Потом расправила плечи и отправилась искать оранжерею герцога Арлесфорда.