Обрести любимого - Бертрис Смолл

Скай кивнула.

— Ты — дочь Эйден, несмотря на весь норов, присущий О'Малли. Очень хорошо, теперь слушай меня. Ты поедешь на торговом корабле компании О'Малли — Смолл, который будет снаряжен специально для твоей поездки. Ты оплатишь стоимость снаряжения этого корабля, Валентина, и еще двух кораблей, которые пойдут с тобой для охраны! — Валентина поморщилась, но промолчала. — Находясь в море, ты будешь подчиняться приказам капитана. Понятно?

— Да, тетя.

— Я должна поговорить с банкирами Кира в Лондоне. Ты свяжешься с ними в Стамбуле. Но я ничего не знаю насчет Крымского ханства. Я должна изучить этот вопрос, — пробормотала Скай задумчиво.

Адам де Мариско улыбнулся жене. После их последней поездки в Индию десять лет назад Скай сидела дома, занимаясь делами поместья, растя внуков и разводя лошадей. Она была счастлива, в этом Адам был уверен, но он давно не видел ее такой заинтересованной. Ее синие глаза заискрились, и он заподозрил, что она скучала по настоящим приключениям и увлечениям своей молодости, хотя никогда не признавалась в этом.

Неожиданно заговорил его пасынок.

— Валентина не может ехать одна в такое далекое и опасное место без защитника. Я еду с ней.

— Отличная идея, Патрик! — одобрила его мать. — Я собиралась поговорить о какой-нибудь компаньонке, принимая во внимание место, куда едет твоя кузина.

— Эй, милорд! Думаете опередить меня? — спросил граф. — Если едете вы, тогда я поеду тоже. Еще одна добрая шпага не помешает в рискованном путешествии.

Скай с любопытством посмотрела на сына, потом на Тома Эшберна, потом на Валентину, потом снова на сына. И ухмыльнулась.

— Значит, так обстоят дела. — Она еще раз ухмыльнулась. — Ну, что ж, вы правы, милорд. Еще одна добрая шпага всегда пригодится в таком опасном предприятии, но и вам, и моему сыну нужно хорошо помнить: вы не враги друг другу. Помните также, что вы сопровождаете Валентину, чтобы оберегать ее.

— Мадам, — заявил граф с ухарской улыбкой, — я предлагал ей свою защиту уже в течение нескольких месяцев, но она не принимает ее.

— Ах, — усмехнулась Скай, — если бы я была лет на двадцать моложе, милорд.

— Мадам, меня расхолаживают не эти двадцать лет, — поддразнил ее Том Эшберн. — Все дело в вашем муже, который так сердито смотрит на меня.

— Веди себя как следует, девочка, — прорычал Адам, — и помни о том, что ты бабушка.

— Может быть, я и бабушка, милорд, — ответила она с едким юмором, — но я еще не труп!

Они все рассмеялись, и напряжение начало спадать.

Следующие несколько недель прошли в тщательной подготовке поездки Валентины, которая должна была начаться вскоре после Нового года. Анна с грудным ребенком и ее муж уехали домой. Колин, Пейтон и Мегги вернулись ко двору, захватив с собой письмо Валентины к королеве, в котором она объясняла, что появились трудности, делающие ее скорое возвращение невозможным. Валентина обещала встретиться с королевой до крещения.

Эйден по-прежнему огорчалась решением своей дочери ехать в Турцию.

— Почему ты не можешь поверить моему слову в этом деле? — спрашивала она дочь. — Зачем тебе намеренно подвергать свою жизнь опасности? У тебя нет никакой гарантии, что ты что-нибудь узнаешь.

Валентина пыталась успокоить мать.

— Во всей нашей семье я не нахожу ни одного человека, на которого я была бы похожа, ни среди братьев, ни среди сестер, ни на портретах, которые висят в нашей картинной галерее. Я должна приложить все усилия, чтобы узнать все что можно.

Ее мать качала головой.

— Расскажи мне о Явид-хане, мама. Как он выглядел? А султан Мюрад? Я знаю, что это больно, но, мама, помоги мне!

— Если я расскажу тебе, ты откажешься от своей глупости? — с отчаянием спросила Эйден.

— Я должна ехать! — твердо сказала Валентина. — Даже если я вернусь домой, не узнав правды. Должна попытаться. Должна выяснить, кто мой отец, если смогу.

Эйден вздохнула.

— Явид-хан был красивым мужчиной. Его волосы были светлые, золотистые, возможно, чуть светлее, чем волосы Бевин. Глаза светло-голубые и очень добрые.

— Я думала, татары темноволосый народ, мама.

— Сначала так и было, — ответила Эйден, — но на протяжении столетий они смешивались с другими нациями. К тому же мать Явид-хана была француженкой. Она ехала, чтобы выйти замуж за какого-то герцога или принца одной из тех стран, что находятся далеко к востоку от Франции. Я не помню, из какой. Вал, потому что прошло слишком много времени с тех пор, как я думала об этом. Ее захватили в плен татары, возглавляемые отцом Явида. Он взял ее в жены, и, в конце концов, они были счастливы.

— В конце концов? — переспросила Валентина.

— Француженке повезло, что она нашла свою любовь в лице татарского повелителя, дитя мое. Многих женщин силой забирают в гарем. Они ненавидят свое ежедневное существование и мужчину, который владеет ими. Слушай меня, Валентина, ты должна понимать, куда ты едешь.

На Востоке женщины служат только для удовольствия и для продолжения рода. Никого не интересует их ум, их умение читать, говорить на другом языке или даже заниматься семейным делом. Женщины — это вещи. Они служат для развлечения мужчины. Существа для выращивания здоровых сыновей. Дочери не в счет.

Слава Богу, что у тебя темные волосы, но даже несмотря на это, ты будешь в опасности, Валентина. Ты белокожая христианка из Англии. Правила справедливости, которые применимы в исламе, не будут касаться тебя как иностранки., Предупреждаю тебя, ты станешь законной добычей. Темные волосы твоей тети Скай не помогли ей два раза избежать ловушки в прекрасном и жестоком чувственном мире ислама. Откажись от поездки, Валентина! Прошу тебя! — умоляла свою дочь Эйден.

— Расскажи мне о султане, — сказала Валентина, стараясь не встречаться с добрыми серыми глазами матери. Эйден снова вздохнула.

— Его волосы были золотисто-рыжими. Глаза темные. Он был изощренным сластолюбцем, интересовался часами, золотом и женщинами. В его время цены на красивых женщин поднялись на невольничьих рынках Стамбула, потому что Мюрад покупал их всех для себя. Его сексуальные потребности были чудовищны, и он был самым жестоким из всех мужчин. Не спрашивай меня больше, Валентина, потому что я не могу вспоминать это.

Валентине было непереносимо думать о том, какие страдания пережила ее кроткая мать.

— Расскажи о любимой жене Мюрада и его матери, — попросила она, надеясь направить разговор в более спокойное русло.

— Hyp У Бану сейчас уже умерла. Спустя годы до меня дошли об этом вести из Стамбула. Hyp У Бану была матерью султана, и ее единственным увлечением была власть. Она правила за спиной своего сына, который потакал ее прихотям. Мюрад был счастлив со своей любимой женой Сафией. У них был сын, сейчас он султан. Его зовут Мехмед. Hyp У Бану считала, что Сафия оказывает слишком большое влияние на Мюрада, и поэтому она стала настойчиво убеждать сына, что его любимая жена не может больше родить ему детей. Она подсылала ему красивейших женщин, и в конце концов Мюрад уступил соблазну. Он забыл Сафию, и ее единственным утешением была мысль о том, что когда-нибудь ее сын будет править и она возьмет в свои руки власть, которую имела Hyp У Бану. Сейчас так и получилось.