Мой идеальный незнакомец - Юлия Бузакина

– Девушки, приходите завтра. Думаю, вашего Макарова переведут в обычную палату, и с ним можно будет увидеться.

– Я не об этом… Вы не могли бы передать ему записку? Записки же можно передавать? Когда он проснется, сможет прочесть.

– Ну, хорошо. Пишите.

Я открываю сумку и достаю оттуда записную книжку и ручку.

«Привет. Я приходила сегодня и приду завтра снова. Я буду приходить каждый день, пока мне не разрешат увидеться с тобой. Люблю тебя. Кристина».

Глупые слова. Но, честно говоря, это был порыв души, и я написала первое, что пришло в голову после бессонной ночи. Я вырываю листок и отдаю его медсестре.

– Отдайте ему. Возможно, моя записка как-то его приободрит.

– Давайте сюда. Я положу ее ему на стол. Когда он проснется, обязательно прочтет.

– Спасибо.

Мы с Энжи переглядываемся, потом еще немного сидим в холле на длинной лавке для посетителей, окончательно осознаем, что нам не светит увидеть Данила, и уходим.

День и вечер тянутся очень медленно. Я сижу в столовой, обложившись тетрадками, которые надо проверить, и пытаюсь сосредоточиться на каракулях, которые сдали дети. Мне два раза звонит мама – они с тетей Корой поехали в торговый центр, чтобы купить маме новые вещи для поездки. Они обе очень расстроены, и наперебой задают мне вопросы по громкой связи.

– Неужели никаких новостей, Кристина? – спрашивает тетушка.

– Почти никаких. Сказали, что завтра можно будет увидеться. Его переведут в обычную палату.

– Как жаль, что Данил оказался в таком жутком месте в самое неподходящее время. Как увидишь его, скажи, что мы очень переживаем.

– Обязательно скажу.

Я снова черкаю в тетрадках. Но перед глазами все плывет – сказывается бессонная ночь. Я отодвигаю тетрадки в сторону и решаю пойти подремать до вечера. Поднимаюсь в свою комнату, ложусь на застеленную постель, и сразу же выключаюсь. Как будто в глазах меркнет свет. На этот мне совсем ничего не снится. Я просто сплю.

Из сна меня вырывает трель сотового телефона. Я подскакиваю на кровати и хватаю сотовый. На табло показывает время 20.06. Значит, я проспала целых три часа. Присматриваюсь к номеру – он совсем незнакомый. Беру трубку.

– Привет, – я слышу голос Данила, немного тихий, но все такой же родной и приятный. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Данил! Привет, – мой голос дрожит, и, кажется, сейчас из глаз брызнут слезы.

– Я получил твою записку. Спасибо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Так себе. Теперь я знаю, что ожоги – это очень больно. К тому же, останутся шрамы. Вряд ли я смогу ходить на пляж, – он пытается шутить, но получается невесело.

– Да кому он нужен, этот пляж? Терпеть не могу купаться в море, – передергиваю плечами я. – Лучше скажи, когда я смогу увидеть тебя?

– Тебя не пугает то, что у меня останутся шрамы на груди и на руках?

– Конечно, нет! Главное, что ты живой! Ты не представляешь, что я пережила вчера ночью, Дань! Я даже дышать не могла…

У меня снова глаза на мокром месте.

– Так глупо все вышло, Кристина. Отец приехал, – сбивчиво делится со мной Данил. – Ты же знаешь, я не люблю, когда он вмешивается в мою жизнь. А тут он услышал про пожар, и приехал как раз после того, как я тебе звонил в последний раз. Сказал, что не отпустит нас одних, поедет с нами. Мы погрызлись из-за этого.

Данил вздыхает, а потом продолжает:

– На самом деле он очень опытный пожарник, что есть, то есть. А мы с Вовой полные профаны. Мы же не пожарники вовсе. Вертолет нам здорово помогал с воздуха, и огонь почти удалось потушить. В защитном костюме было жарко, и когда мы шли в пожарную машину, я стянул с себя робу и перчатки. И вдруг вертолет, который уже тоже возвращался на базу, в один миг рухнул на землю. Я даже понять ничего не успел, как меня охватило пламенем.

Данил замолкает. Видимо, воспоминания о пережитом кошмаре еще ярки, и не отпустили его сознание.

– Дань, ты поправишься, – я говорю почти шепотом. – Я буду рядом. Вместе мы справимся.

– А если тебя испугают мои шрамы? – поникшим голосом говорит он. – Если ты не сможешь принять меня с ними?

– Их же еще нет, Дань. А когда будут, мы с тобой к ним привыкнем, – улыбаюсь я. – Поверь, шрамы на твоей груди беспокоят меня меньше всего на свете.

– Ладно, мне пора. Медсестра пришла, – вздыхает Данил. – Я буду ждать тебя завтра, Кристина. Надеюсь, ты не сбежишь.

– Не сбегу, обещаю, – улыбаюсь сквозь слезы я. – До встречи.

– До встречи.

Я прижимаю телефон к груди и растираю по лицу слезы.