Затерянная мелодия любви - Рэдклифф

Анна прикоснулась пальцем к своим губам, а затем к губам Грэм. – Спасибо.

* * *

До концертного зала они ехали в тишине. Рука Анны лежала в руке Грэм, такой теплой и спокойной. Когда машина начала притормаживать, Анна выглянула из окна.

– Что ты видишь? – спокойно спросила Грэм.

– Огромное скопление людей, а так же множество фотографов. Но проход отгорожен лентой.

– Далеко до входа? – последовал тихий вопрос.

– Примерно столько же, как от входной двери до музыкальной комнаты. И потом еще четыре ступеньки вверх, и пять шагов до двери. Шейла ждет тебя в гримерной.

Грэм не стала спрашивать, как Анна определила точное расстояние, которое ей предстояло пройти на глазах у любопытной толпы, расстояние, которое она столько раз преодолевала, но никогда прежде в темноте.

А Анна не сказала, что приезжала сюда днем ранее, чтобы все лично проверить. Она и представить себе не могла, как тяжело должно быть для Грэм впервые появиться на публике после аварии. Анне хотелось максимально облегчить для любимой столь непростой шаг. Она крепко сжала руку Грэм.

– Спасибо, – мягко поблагодарила Грэм, в глубине души зная, что сделала для нее Анна.

– Ты и сама легко справишься, Грэм.

– Да, – сказала Грэм и открыла дверь лимузина, выходя под обстрел вспышек фотоаппаратов и какофонии голосов, взывающих к ней:

– Мисс Ярдли! Маэстро! Сюда!

Не обращая внимания на требование толпы, она подала руку Анне и помогла ей выйти из машины. После чего, быстро взяла ее под руку.

– Но мне больше не обязательно делать это одной, правда? – успела прошептать она Анне, прежде чем они повернулись к дорожке, для которой Грэм была рождена.

* * *

В зале был настоящий аншлаг. Новость о возвращении Грэм на сцену, подняла изрядную шумиху в мире музыки, и все с нетерпением ждали ее концерта.

Анна сидела с Хэлен в ВИП-ложе, слева от сцены, и пыталась утихомирить свое разбушевавшееся волнение. Их места, лучшие в зале, были расположены таким образом, чтобы можно было видеть руки пианиста на клавиатуре. Вскоре после того, как они сели, к ним подошел молодой швейцар с большим букетом длинных белых роз.

Он остановился перед Анной и произнес:

– Для вас, мадам.

Анна взяла цветы и дрожащими руками достала открытку. Четким почерком Грэм было написано: – В тебе моя сила и вдохновение. Ты мое сердце. Вся музыка для тебя. Твоя целиком, Грэм.

– О, Грэм, – прошептала Анна, по ее щекам вдруг покатились слезы.

– Ты в порядке, дорогая? – обеспокоенно спросила Хэлен.

Анна взяла ее за руку и нежно сжала, пытаясь сдержать слезы.

– Совсем недавно мне казалось, что я могу ее потерять, что мы все можем ее потерять… О, Хэлен!

Хэлен успокаивающе сжала ее руку.

– Не волнуйся, Анна. С тобой она сильнее, чем даже до аварии.

В зале погас свет и на сцене вдруг появилась Грэм – высокая, элегантная, уверенная в себе. Она приветственно кивнула оркестру и зрителям и села за рояль, будто и не было вовсе долгого перерыва.

Музыка, исходящая из-под изящных пальцев Грэм, заполнила зал. А рефрен донес всю красоту и страсть сердца Грэм до каждого слушателя. Наконец Анна увидела то, что раньше могла лишь вообразить по газетным вырезкам. В свете прожектора, импресарио делился с публикой своим гением.

Как только в воздухе повисла последняя нота, аудитория взорвалась аплодисментами и поднялась на ноги, из зала на сцену полетели цветы и послышались приветственные возгласы. Под гул аплодисментов Грэм поднялась с места. Она повернулась в сторону, где как она знала, сидела Анна и кивнула ей, благодарно прижав руку к сердцу. Сквозь слезы Анна смотрела в темные глаза Грэм, которые проникали вглубь ее души.

Когда, наконец, овации начали стихать, Грэм ушла со сцены и сразу оказалась в окружении людей, просящих сделать заявление или требующих интервью. Чья-то рука незаметно взяла ее за локоть, придерживая в толкотне толпы.

– Идемте в гримерную, – предложила Шейла.

Она ждала Грэм за сценой по просьбе Анны. Они обе знали, что начнется, стоит только Грэм появиться за кулисами. Ей трудно будет сориентироваться, особенно после такого изматывающего выступления.

– Где Анна? – сразу же спросила Грэм, благодарная Шейле за помощь.

– Она сейчас придет, – обеспокоенно ответила Шейла, с трудом пробираясь сквозь толпу журналистов и поклонников таланта Грэм.

Толпа ликовала в восхищении, все хотели подобраться поближе к Грэм и толкались так, что службе безопасности едва удавалось сдерживать натиск. Все оказалось хуже, чем ожидала Шейла. Она уже начала всерьез беспокоиться за безопасность Грэм.

Вдруг послышался громкий и требовательный голос Анны, и толпа начала расступаться.

– У каждого из вас будет возможность поговорить с Грэм на приеме, но не раньше! А теперь, пожалуйста, оставьте нас.

Подойдя ближе, Анна тихо поблагодарила Шейлу и, не обращая внимания на окружающих, приблизилась к Грэм. Она взяла ее руку и поднесла к своим губам.

– Привет, дорогая.

Грэм дотронулась свободной рукой до щеки Анны. Она все еще была влажной от слез.

– Привет, любовь моя.

Она нежно притянула Анну к себе и прижалась лбом к ее волосам. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза.

– Тебе понравилось? – наконец спросила Грэм.

– У меня нет слов, как понравилось. Единственное, что я люблю больше твоей музыки – это ты.

С усилием воли Анна отступила назад, хотя единственное, чего ей хотелось – держать любимую в своих объятиях. Пиджак и рубашка Грэм промокли от пота, и впервые за весь день ее руки дрожали.

– Идем отсюда, – сказала Анна, придерживая Грэм за талию. Она взглянула через плечо на внезапно притихшую группу людей в коридоре. – Шейла, попроси их подождать десять минут, пожалуйста.

Когда, наконец, за ними закрылась дверь, Анна сняла с Грэм пиджак и ослабила галстук.

– Ты не должна этого делать, Анна, – начала возражать Грэм, когда Анна приступила к расстегиванию пуговиц на ее рубашке.

– Грэм, спокойно, – в отчаянии сказала Анна. – Когда нужно, я отдаю тебя музыке, но только не сейчас. Тебе нужна сухая одежда, если ты собираешься идти на прием. – Она озабоченно убрала волосы с лица Грэм. – Ты уверена, что готова? Я могу сказать всем, что ты слишком устала.

Грэм сжала ее руки.

– Я в порядке. И буду очень благодарна за сухую рубашку.

– Спасибо за цветы, – тихо сказала Анна, застегивая запонки на рукавах Грэм. – Я почувствовала себя такой любимой.

– Без тебя я бы не смогла этого сделать, ничего из этого, – прошептала Грэм, утомленная от концерта. – Я никогда не смогу выразить всей своей любви к тебе.