В горе и радости - Тейлор Дженкинс Рейд

— Значит, ты позвонишь в понедельник? — уточнила Сьюзен. — Позвонишь в округ и узнаешь?

Я кивнула. Мне было ясно, что, по ее мнению, мы поженились в округе Лос-Анджелес, и мне не захотелось поправлять ее. Часть меня хотела это сделать. Часть меня хотела насладиться правдой вместе с ней. Рассказать ей все. Но я понимала, что все не так просто. Я знала, что наша вновь обретенная связь еще слишком слаба для всей правды.

— Попросить счет? — спросила Сьюзен.

Я рассмеялась.

— Думаю, мне нужно пересидеть последнюю «Маргариту», — сказала я, и она улыбнулась.

— Тогда десерт!

Сьюзен заказала нам жареное мороженое и десертные начос. Мы сидели за столиком, опустив ложки в мороженое, подбирая шоколад со стенок мисочек. Мне представлялось, что именно так сестры сидят с матерями, когда отцы уезжают по делам. Когда я садилась в машину, я подумала о том, что забыла сказать, и вдруг поняла, что жду новой встречи со Сьюзен, чтобы рассказать ей.

Ана терпеливо переносила мое «выздоровление», ничего не ждала, поддерживала во всем, но я понимала, что ее терпение на исходе. Быть моей подругой означало быть втянутой во все происходящее вокруг меня, хотя это не имело к ней ни малейшего отношения. Мне оставалось только догадываться, что через некоторое время даже самые понимающие и сопереживающие люди начнут гадать, сколько еще ждать того момента, когда можно будет снова повеселиться. И это веселье не закончится моим печальным взглядом, и оно не будет связано с тем, что я потеряла. Ана знала меня еще до Бена, знала при Бене, а теперь узнала и после Бена. Она никогда этого не говорила, но я бы предположила, что она предпочитала меня до Бена.

Ана предупредила, что заедет за мной в восемь, но позвонила в семь и спросила, не буду ли я против, если с ней будет парень, с которым она встречается.

— С кем ты встречаешься? — спросила я. Я не знала, что она с кем-то встречается.

— Это тот парень, Кевин, — Ана рассмеялась, и я решила, что он рядом с ней.

— Я всего лишь какой-то парень? — услышала я голос в отдалении, подтвердивший мои подозрения. Ана шикнула на него.

— Ты не против? Я хочу, чтобы ты с ним познакомилась, — продолжала Ана.

— Э-э, конечно. — Она застала меня врасплох. В такой ситуации невозможно сказать «нет». Это грубо и странно, но я подумала о том, как бы я ответила, если бы правила приличия это позволяли.

— Класс, — обрадовалась Ана. — Мы заедем за тобой в восемь. Ты все еще хочешь пойти в ту лапшичную?

— Разумеется! — Я слишком усердно компенсировала свое неудовольствие чрезмерным весельем и воодушевлением. Мне это было очевидно, но Ана как будто не заметила. Либо я слишком хорошо научилась скрывать мои эмоции, либо она не обращала внимания.

АПРЕЛЬ

Мы с Беном ждали Ану у входа в кинотеатр. Она опаздывала на двадцать минут, а билеты были у нее. До начала сеанса оставалось семь минут. Бен был единственным человеком из знакомых мне, кто ждал анонсы перед сеансом больше, чем сам фильм.

— Ты можешь еще раз позвонить ей? — спросил он.

— Я только что ей звонила! И сообщение отправила. Она, вероятно, паркуется.

— Ставлю десять баксов на то, что она еще не вышла из дома.

Я легонько шлепнула его по груди.

— Она вышла из дома! Перестань. На фильм мы не опоздаем.

— Мы на него уже опоздали.

Бен говорил, что так и будет. Я отвечала, что этого не случится. Но все вышло именно так, как говорил он. Он оказался прав.

— Ты прав.

— Вон она! — Бен указал на женщину, бегущую через фуд-корт к кинотеатру. За ней следовал мужчина.

— Кто это? — спросила я.

— Откуда мне знать?

Ана остановилась возле нас.

— Простите! Простите!

— Уверен, у тебя была веская причина, — сказал ей Бен. По его тону было понятно, что ни на какую вескую причину он не рассчитывал. Ана шутливо смерила его взглядом.

— Маршалл, это Элси и Бен. — Мужчина позади нее протянул руку, и мы по очереди ее пожали. — Маршалл присоединится к нам.

— Хорошо. Ну что, идем? Мы уже пропускаем анонсы! — сказал Бен.

— Мне еще надо распечатать билеты. Может быть, вы, ребята, пока купите попкорн?

Бен, не веря своим ушам, посмотрел на меня и округлил глаза. Я рассмеялась.

— А мне диетическую колу, — попросила я.

Бен и Маршалл побежали к стойке, пока мы с Аной забирали билеты в киоске.

— Кто этот парень? — спросила я. Она пожала плечами:

— Не знаю. Он все время приглашает меня куда-нибудь с ним пойти, и я наконец уступила и пригласила сюда, чтобы с этим покончить.

— Тогда, полагаю, это настоящая любовь, — хмыкнула я. Ана забрала билеты, и мы направились к Бену и Маршаллу.

— Настоящая любовь, новая любовь, — отреагировала моя подруга. — Я просто пытаюсь найти человека, который через некоторое время не начнет наводить на меня скуку смертную.

— Ты вгоняешь меня в депрессию, — сказала я, но в этот момент я не обращала на нее внимания. Я смотрела на Бена, который просил продавца добавить еще немного сливочного масла на его и без того масляный попкорн. Я улыбнулась, засияла. Я любила этого парня со странностями.

— Нет, это ты вгоняешь меня в депрессию, — парировала Ана.

Я повернулась к ней и рассмеялась.

— Ты не думаешь, что однажды встретишь «того самого»?

— Любовь сделала тебя глупой и грубой, — сказала она. Мы почти дошли до Бена и Маршалла, когда я сообщила ей новость.

— Бен переезжает ко мне, — объявила я. Ана остановилась как вкопанная и уронила сумочку.

— Что?

Бен увидел ее лицо и встретился со мной взглядом. Он понял, в чем дело, озорно улыбнулся мне и бросил в рот горсть попкорна. Я улыбнулась в ответ и подняла сумку Аны. Она схватила меня за плечи и оттащила в сторону. Бен наблюдал за нами, стоя рядом с ничего не понимающим Маршаллом.

— Ты сошла с ума! Ты добровольно идешь в тюрьму. Ты просыпаешься, он тут. Ты засыпаешь, он тут. Он всегда будет рядом! Бен отличный парень, Элси. Он мне очень нравится. Я рада, что вы нашли друг друга, но жить вместе? Это же смертный приговор.

Я посмотрела на нее и улыбнулась. Впервые я почувствовала, что в чем-то превосхожу подругу. Разумеется, Ана была роскошной и поразительной, живой и яркой. Мужчины так отчаянно ее хотели, что охотились за ней, желая пригласить на свидание. Но этот мужчина хотел меня, и, в отличие от Аны, я почувствовала, что такое быть желанной для того, кого ты желаешь с той же силой. Мне хотелось такого же для нее, но малая часть меня гордилась тем, что у меня это есть, а она даже не подозревает об этом, чтобы этого хотеть.