Малиновый запах надежды - Наталья Калинина

– Саш, послушай...

– Не хочу я тебя больше слушать! Звони своим ищейкам и отменяй слежку за мной и моей квартирой! Немедленно!

Леонид хотел возразить, но в итоге не стал спорить. Не спуская с меня взгляда, будто опасаясь, что я выкину что-то выходящее за рамки приличия, он поднес к уху мобильный и приказал:

– Семен, давай отбой.

– Ну, довольна? – спросил он, кладя мобильный на стол. Но я не успела ему ответить, потому что в этот момент входная дверь вновь открылась.

– Света, я же сказал, чтобы ты ко мне никого не пускала! – заорал Леонид.

Но в кабинет вплыла разодетая в меха и крепко надушенная девица, в которой я безошибочно узнала банкирскую дочку.

– Ну что ты та-ак сердишься? Это же я, – пропела Ниночка.

И в этот момент заметила меня. Гневно сверкнув глазами, она развернулась к шумно сопящему Леониду и отрывисто спросила:

– А что здесь делает она? Ты же мне сказал, что порвал с ней!

– Не беспокойтесь, Нина. Он вас не обманул. Я уже ухожу.

С этими словами я встала и, не прощаясь, вышла.

На улице, за время моего недолгого пребывания в офисе Лелика, пошел снег. Я остановилась во дворе и подняла вверх лицо. Крупные снежинки падали мне на ресницы, на лоб, на щеки и таяли. Я ловила их горячими губами – холодные кристаллики, соленые на вкус, чтобы остыть немного от клокочущих внутри и не находящих выхода противоречивых чувств. Я расплавлюсь, если не остыну. Сварюсь, сгорю, выпарюсь.

Дьявол и святые. Что я до сих пор делаю тут, во дворе этого здания, из окон которого наверняка уже торчат подзорные трубы недремлющей службы безопасности Леонида Николаевича Туманова? Бравые ребята, любители перебрать чужое белье. Интересно, как реагировал Лелик на выкладываемые ему на полированный стол мои «прегрешения»?

Трусики – роман с клятвами в вечной любви, почти переросший в крепкое замужество, бюстгальтер – авария с последующим лечением физических и душевных травм в больницах. Не входит ли в этот список и больница для душевнобольных? И на десерт – чулки с подвязками – попытка самоубийства (если верить словам Малютина). Что там еще бравые ребята из службы безопасности раскопали, эти профессиональные собиратели пазлов в цельные картинки? Может быть, я зря отказалась от их помощи?

Следующие недели оказались на удивление спокойными: без потрясений, без новых записок. Я вставала, как обычно, в семь, собиралась и шла на работу. Отрабатывала смену и возвращалась домой – к телевизору, к диску с Тимкиным голосом, к недочитанной книге. Дважды мне звонил Леонид, но я не отвечала. Несколько раз я сама брала телефон, чтобы позвонить Кириллу, но, набрав его номер, сбрасывала вызов. Я не чувствовала себя готовой к встрече, несмотря на то, что скучала по нему.

Со дня возвращения из поездки я приобрела вредную привычку – вечерами просиживать на сайте «Одноклассники» в ожидании, что появится пользователь, представившийся Тимофеем Лазариным. Но нет, его страница пустовала, не пополнялась новыми сведениями, и я с горечью убеждалась, что была она не чем иным, как пустой обманкой. Но кто ее завел, кто?

Время плавно вошло в декабрь, осень влилась в зиму, на землю наконец-то ковром лег снег.

Закончился мой нелюбимый месяц ноябрь. И я почувствовала некое облегчение, будто дочитала до конца сложную и скучную книгу, которую нельзя было бросить на середине.

Декабрь мне нравился. Он пах, как в детстве, мандаринами, хвоей и новыми надеждами. Я уже давно относилась к встрече Нового года без распространенной истерии «где, как, с кем?». Я снимала с себя груз обязательства провести эту последнюю ночь года как-то по-особенному, и поэтому предновогодняя паника меня не касалась.

В начале декабря я искала подарки родителям, отправляла их (пусть уж лучше придут раньше, чем запоздают в связи с предновогодней горячкой) и покупала что-нибудь приятное себе – новую косметику, книги, диски или пополняла «коллекцию» кашемировых свитеров, к которым питала слабость.

У меня не было привычки строить планы на Новый год и обещать себе начать новую жизнь с первого января. Так же я никогда не подводила итоги.

Но сейчас, оглянувшись назад, вдруг поняла, что, несмотря на те события, которые случались у меня в течение года, к финалу я каждый раз приходила с одним и тем же багажом, с которым вступала в год. Ни новых приобретений, ни новых потерь, к концу декабря все как-то возвращалось к истоку. И моя жизнь вдруг показалась мне похожей на замкнутую экосистему. Аквариум, в котором вода вроде бы движется по трубке очистительной системы, но по замкнутому циклу. И все остается без изменений.

Вот и сейчас, как бы дождливо ни было на душе, с наступлением декабря все стало приходить в спокойное равновесие.

Но одно событие, однако, все же нарушило выравнивающийся годовой баланс моей жизни.

Тот субботний день я посвятила поискам новогодних подарков родителям и Лейле. Из магазина в магазин, из одного торгового центра в другой. Как в сказке про Машу и медведей: «Ягодка за ягодкой, грибочек за грибочком...» – и я, не сказать, чтобы потерялась, но уехала довольно далеко от дома и очнулась от своих поисков уже ближе к вечеру. Но день был потрачен не зря, я купила все, что искала.

Уставшая, но довольная, я возвращалась домой в маршрутке, заняв не отличающееся безопасностью место рядом с водителем. Под приглушенно играющее радио смотрела в окно на огни вечернего города и представляла, как родители получат посылку, как обрадуется Лейла флакончику любимых духов и шерстяному комбинезону для малыша, и как будет довольна новым пуховым платком старушка Мария Федоровна, у которой я первое время снимала комнату, и как мы будем пить чай с тульскими пряниками, которые она обожала.

Представив, как поеду в гости к Марии Федоровне с подарками, я даже заулыбалась. Водитель покосился на меня одобрительно, видимо, мое лицо в этот момент источало счастье, и сделал радио громче. К счастью, его музыкальные вкусы совпадали с моими: радио было настроено не на волну блатных песен, а на волну радиостанции, форматом которой был русский рок. Как раз шла программа, посвященная новым, еще не открытым талантам. Суть ее заключалась в том, что начинающие музыканты присылали в студию свои записи. И те песни, которые подходили под формат радиостанции, диджеи ставили в эфир. А дальше уже голосовали радиослушатели. Выигравшую композицию повторяли «бонусом» в эфире следующей передачи.

Диджей как раз объявлял о новой идее: радиостанция собиралась выпустить сборник, состоящий из десяти лучших песен, прозвучавших в эфире в уходящем году.

– ...Все шансы попасть в счастливую десятку есть и у этой песни – победительницы прошлого эфира.

Я, все еще витавшая в своих мыслях о подарках, не сразу узнала первые аккорды. Они лишь показались мне смутно знакомыми. И только лишь когда услышала голос, замерла.

...И, следуя пророчеству,