Фанзолушка - Эшли Постон

– Чтобы накачать пресс?

Я слабо улыбаюсь.

– Спасибо, но я – это не только мое тело.

Гейл сжимает мне плечо, и, хотя она всего на несколько лет старше меня, я чувствую прилив детской нежности, словно бы она – добрая няня, которая позволяет подольше не ложиться спать, когда рядом нет Марка.

– Я понимаю, о чем речь. Ты много работал, Дэриен. Ты очень много работал. – Она смотрит на Лонни, будто ожидая, что он тоже что-нибудь скажет.

К моему удивлению, он говорит:

– Это правда, шеф. А теперь пойдем.

Пять минут спустя я выхожу из фургона, костюм у меня в рюкзаке, следую за Гейл и Лонни к выходу со съемочной площадки. Еду домой. У выхода припаркован какой-то джип. Джесс опускает переднее пассажирское окно.

– Дэриен, придешь? Мы празднуем! – кричит она.

– Мы?

Окно позади тоже опускается. Там Кэлвин, и в кои-то веки он на меня не злится.

– Давай с нами, Карминдор. Хватит на нас сердиться.

Может быть, это прилив адреналина, вызванный переутомлением, может быть, напряжение оттого, что я в кои-то веки что-то сделал, что бы это ни было, но я хочу праздновать. Однако не могу просто взять и поехать. Я оглядываюсь на Гейл и Лонни, моих родителей де-факто. Гейл выглядит обеспокоенной, но Лонни хватает ее за плечо и что-то шепчет ей на ухо.

– Хорошо. Мы тебя прикроем, но только один раз, – говорит она.

Я вскидываю в воздух кулак.

– Ура! Я люблю тебя, Гейл! – и целую ее в щечку.

– Ага.

– Дэриен! Мы вечно ждать не будем! – снова кричат мне.

– Давай, хватит прикидываться маленьким, поторопись, – вторит Кэлвин.

– Но не забудь, если сегодня вечером появишься хотя бы в «Снэпчате»… – Гейл достает из моей сумки простую черную шапку и протягивает мне.

– Да знаю, знаю я, Марк меня убьет. – Я низко надвигаю шапку на брови. – Все будет хорошо, Гейл. Ты слишком много беспо…

Телефонный звонок прорезает наш разговор подобно ножу. Мы с ней переглядываемся, она пожимает плечами и говорит, что это не у нее. Я залезаю в карман толстовки. У меня особые рингтоны для каждого телефонного номера, а этот – по умолчанию. Единственный человек, которому я не присвоил специальный рингтон…

«Элль», – написано на экране.

Сердце подпрыгивает к горлу.

– Пойдем, ваше высочество! – кричит Кэлвин, пора праздновать!

– Возможно, она звонит не мне. Случайно набрала или еще что-то в этом роде.

– Отвечать будешь? – спрашивает Гейл.

– А надо?

Третий звонок. Четвертый.

– Не тяни, – Джесс и Кэлвин торопят меня. – Молодость бывает лишь однажды, Карминдор!

Я снимаю блокировку с телефона.

– Элль?

Жду секунду, две, три. Никто не отвечает. А потом звонок обрывается.

– Эх, – я отрываю телефон от уха. Звонок завершен.

– Ничего? – спрашивает Гейл.

– Видимо, нет, – покашливаю я, скрывая разочарование. – Обещаю, что не попаду в передрягу.

– А то я раньше этого не слышала. – Она не выглядит убежденной, все еще смотрит на мой телефон. Я крепче сжимаю его и внезапно чувствую себя глупо. Видимо, она не хочет сейчас говорить. К тому же будет завтра там. А сегодня просто обычный вечер, и надо выжать из него максимум.

– Вот. – Я протягиваю телефон Гейл. – Теперь я не смогу никому позвонить в пьяном виде. И не зайду в «Снэпчат». Только не потеряй его. И не просматривай. Можно мне теперь идти?

Она кивает, с облегчением убирая телефон в карман.

– Хорошо.

Я трусцой направляюсь к джипу. Ночной воздух свежий и ароматный. Груз «Звездной россыпи» остается позади. Со мной только то, что я хочу запомнить. Ощущение звездного ружья в ладони, мое состояние в тени «Просперо», ночи разговоров с девушкой, которая называет меня а’блен. Все остальное можно оставить позади.

Элль

Сейдж не поворачивает на дорогу к моему дому, потому что фургон слишком шумный, и останавливается у въезда на соседнюю улицу. Я перекидываю сумку через плечо. 21:31. Быстро же мне теперь придется бежать.

– Какие планы на завтра? – спрашивает она. – Встретимся на автовокзале? В шесть утра?

– В шесть ровно!

Она наклоняется и крепко меня обнимает. Я возвращаю объятия.

– Пожелай мне удачи! – кричу я, спрыгивая на тротуар.

В домах уже темно, все спят. Я бегу поперек лужаек. Фонари с датчиками движения вспыхивают по мере того, как мои ноги топают по траве, покрытой росой. Сердце колотится в ушах. Я не могу опоздать, не могу. Поворачивая на нашу подъездную дорожку, я осознаю с облегчением, что «миата» Кэтрин еще не на месте. Значит, никого нет дома. Какой сегодня день? Пятница?

Стоп. Пятница. День покупок. Благослови кредитные карточки, Бэтмен!

Я замедляюсь и прокрадываюсь к боковой стене дома. Надеюсь, что не разбужу Джорджио, когда буду карабкаться по скрипучим веткам груши сорта «Брэдфорд скай» рядом с окном в мою спальню. На полпути вверх у меня соскальзывает нога. Я ругаюсь, пытаюсь найти опору другой ногой. Останавливаюсь, убеждаюсь, что никто меня не слышал, карабкаюсь дальше. Когда проскальзываю сквозь окно, у меня подкашиваются ноги, я опускаюсь на пол, сердце все еще колотится в ушах. Получилось.

Вздыхаю с облегчением, подтягиваю колени к груди, прижимаюсь к ним лбом, пытаюсь восстановить дыхание. Это было невыносимо глупо. И именно сегодня вечером. Так глупо, что я дрожу. Я настолько близко к «ЭкселсиКону». Настолько близко к отцу, что почти вижу его фигуру в отдаленной дымке. «Еще одну ночь, – убеждаю я себя. – Всего несколько часов». А потом в моей комнате загорается свет. Я ошеломленно протираю глаза, сердце замирает. На компьютерном стуле сидит Хлоя, скрестив ноги, и терпеливо ждет. Взгляд у нее настолько острый, что, кажется, может разрезать стекло.

– Смотрите-ка, ты уже дома, – холодно замечает она.

– А ты что делаешь у меня в комнате?

– Почему ты проникаешь в дом через окно? Неужели уже так поздно? – Она делает вид, что смотрит на воображаемые часы, и шикает. – Ох ты, действительно уже поздно.

Внизу открывается дверь гаража, и Кэтрин кричит, что она дома.

– Мама была у клиента, – просто говорит Хлоя. Это разумно и объясняет, почему Хлоя дома, а Кэтрин – нет. – Но, похоже, ты вернулась вовремя.

Я не понимаю:

– Вовремя для чего?

Она наклоняется вперед.

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, чудачка. Думаешь, такая умная, делаешь все втихаря. А вот интересно, как отреагирует мама, если узнает, что ты шатаешься с этой ненормальной после работы? Ты лгала ей. После всего того, что она для тебя сделала.