Черт-те что и сбоку бантик - Екатерина Вильмонт

– Наташ, только держи себя в руках, ладно?

– Да говори уже!

– Она заявила, что ты спуталась с Юркой и теперь она боится за нравственность Леньки. Вот тут Глеб и грохнулся…

– То есть… он ей что ли поверил?

– Да ты что! Но от такой мерзости и посильнее Глеба мужик в обморок хлопнется.

– Ваня, но чего она добивается?

– Ничего. Просто мстит. Я всегда знал, что она дура, правда, масштабов не подозревал…

– Ну ладно, мстит Глебу, мне, а своим-то сыновьям за что? Но как можно было такое пускать в эфир?

– Ну, милая, рейтинги! Превыше всего!

– Бедные ребята. Ты представляешь, какая вонь сейчас поднимется?

– Прекрасно представляю… И тебе сейчас надо держать себя в руках. Сейчас ведь все злобные и сумасшедшие кинутся выплескивать эмоции в сети, не вздумай сейчас там шариться.

– Я ни в каких сетях не зарегистрирована.

– И у Аськи отбери гаджеты, ей тоже не будут давать проходу… Я убил бы эту бабу!

У Наташи зазвонил телефон. Номер был незнакомый.

– Алло!

– Наталья?

– Вы кто?

– Наталья, вы не дадите нам интервью? Это из газеты «Звездные войны».

– Нет, никаких интервью!

– Подождите! Это правда, что ваш муж…

– Правда в том, что из-за вас и вам подобных мой муж сейчас в больнице. И постарайтесь забыть о нас как можно скорее! – И, только выключив телефон, Наташа крепко выругалась.

– Правильно! – одобрил Верещагин. – Ругайся, Наташка, и чем крепче, тем лучше! Снимает стресс!

– Вань, я хоть одним глазком на него взгляну.

– Сиди!

– Он в отдельной палате?

– А то! Я за всем проследил и буду тут с тобой, пока нас не выгонят.

– Спасибо, Ванечка. А что все-таки врачи говорят?

– Наташ, если бы дело обстояло совсем плохо, наш Хлебушек лежал бы сейчас в реанимации, а не в обычной палате, хоть это ты можешь понять?

– Да, правда… Я так испугалась, что мне мозги отшибло. Как хорошо, Ванечка, что не в реанимации…

– Наташ, ты так его любишь?

– Господи, я даже не знала, что во мне помещается столько любви…

– Черт-те что и сбоку бантик!

– Ты о чем?

– Понимаешь, я тебе верю… Хотя в нашем кругу это какой-то нонсенс. Глебка, когда его увозили в палату, тоже прошептал: «Позаботься о Наташке, я так ее люблю…» Значит, есть все-таки эта штука… И только мне не везет?

– Вань, а Таня?

– Таня? Не вышло у нас… Не созданы мы друг для друга, хотя она прелестная женщина и человек хороший, но… Видно, я какой-то урод… Вон, даже про вашу великую любовь только и смог сказать: черт-те что и сбоку бантик.

Она подняла у нему зареванное лицо и улыбнулась.

– Мне нравится, а то мы с Глебом называли нашу любовь «цунами». Но это как-то чересчур пафосно… Мне больше нравится – черт-те что и сбоку бантик!

Он посмотрел на нее с изумлением.

– Все, я больше не выдержу! Я знаю, он уже проснулся.

Она подбежала к палате и открыла дверь. Глеб Витальевич лежал с капельницей. И сразу открыл глаза.

– Глеб! – кинулась к нему Наташа.

– Напугал я тебя?

– Не то слово! Что это было, Глеб?

– Приступ бешенства! Не бойся, Наташка, она не дождется… Не сделаю я ей такого подарка, этой гадине. Знаешь, я ненавижу всякие революции, в принципе…

– Глеб! – испугалась Наташа.

– Это не бред, – усмехнулся он. – Просто я не договорил… Не помню, кто-то из великих сказал, что революция пожирает своих детей. Вот и она… собственных детей не пожалела, тварь. Не понимает что ли, что после такого пассажа они даже смотреть в ее сторону не захотят? Наташка, забери меня домой! Хочу к Глаше! Она меня лучше всяких капельниц вылечит.

– Глеб, если врачи разрешат…

– А я им дам расписку.

– Послушай, давай договоримся так – я сейчас попрошу Ваню поговорить с врачом…

– А он тут еще?

– Да. И говорит, что не оставит меня. Хотя нет. Лучше я его к тебе запущу, а с врачом сама поговорю. Мне так спокойнее будет.

– Наташка, если ты меня тут оставишь…

– Тогда я тоже тут с тобой останусь. Нина Филипповна о ребятах позаботится.

– Тогда я согласен.

– Какие вы, мужики, капризные и противные, когда болеете…

Наташа отправилась искать врача.

Он сказал ей, что это был гипертонический криз, сейчас давление нормализовалось, и, если к утру оно не поднимется, можно будет забрать больного домой.

– Отпущу с легким сердцем, пребывание в больнице уже само по себе может быть раздражающим фактором и привести к повышению давления.

– Доктор, тогда я останусь с ним, иначе никому мало не покажется, – улыбнулась она.

– Хорошо, оставайтесь, я распоряжусь. У вас прекрасная аура.

– Спасибо, доктор!

– Знаете, я иногда смотрю вашу программу, у меня это редко получается, но… А моя жена просто ваша фанатка.

– Спасибо. Мне приятно это слышать.

Наташа вернулась в палату.

– Ну что? – в один голос спросили друзья.

– Остаемся тут до утра, если утром давление будет в норме, поедешь домой. У тебя просто был гипертонический криз. А в целом, по первым прикидкам, сказал доктор, ты для своего возраста достаточно здоровый тип.

– А то!

– Но придется пить таблетки, следить за давлением…

– Еще чего!

– Ты будешь это делать, впрочем, делать это буду я!

– Наташка, не занудничай!

– Глебка, мне овдоветь не хочется…

– О! Сейчас начнутся сладкие разговоры, я лучше пойду! Наташ, мне приехать завтра за ним?

– Нечего! Лучше займись делами, мне же небось запретят пока работать…

– Это точно! – заметила Наташа.

– И ведь эта мегера будет соблюдать все предписания врачей!

– Это Наташка-то мегера? – засмеялся Верещагин. – Кто же тогда Людмила?

– Революция!

Иван слегка опешил, а потом фыркнул:

– Которая пожирает своих детей?

– Наташка, ты теперь понимаешь, почему мы столько лет дружим?

– Это все очень мило, ребята, но сейчас я должен найти Леньку! Ему в этой истории хуже всех будет!

– Да, дружище, ты прав!