Фея Семи Лесов - Роксана Гедеон

Кто-то стоял в темноте под вязами. Я уже несколько раз бросала в ту сторону любопытные взгляды, и мне показалось даже, что мужчина тоже смотрит в мою сторону. Возвращаться в гостиную мне совсем не хотелось – в парке было так свежо и прохладно! Но и подойти к незнакомцу тоже нельзя – запрещают приличия…

Блики света из окна осветили темный угол сада, и я узнала виконта де Крессэ – того самого, что довез меня до замка на своей лошади.

Забыв обо всем, я пошла ему навстречу.

– Вот так сюрприз, – раздался его голос, – вот мы и встретились, мадемуазель. Удивительно, не правда ли?

– Господин виконт, – сказала я смущенно, – я тогда не отблагодарила вас как следует…

– Пустяки, мадемуазель. Я поздравляю вас с помолвкой – надеюсь, вы будете счастливы. Первая любовь так прекрасна.

Я подняла голову и недоуменно взглянула ему в лицо: неужели он действительно думает, что я влюблена в герцога де Кабри? В этого сорокалетнего чудака, вздумавшего жениться! Темно-синие глаза виконта были серьезны, и на мгновение я почти утонула в этих глазах. Опомнившись, я опустила голову. До чего же он хорош! Ну почему я не могу выйти за него замуж?

– Благодарю вас, – с трудом произнесла я. – Вы будете присутствовать на помолвке?

– Нет, мадемуазель. Моя жена осталась дома и уже наверняка волнуется.

– Ваша жена?

Мне показалось это злой шуткой. Он женат! Горло у меня сжали спазмы. Если он женат, значит, он не может жениться на мне.

– Ну да. У меня есть жена и сын. Я ведь не так молод, мадемуазель, мне двадцать восемь лет.

Ну и не везет же мне! Увлечься мужчиной, который женат!

– Впрочем, – продолжал он, – я сожалею, что не смогу присутствовать на церемонии до конца. Всегда приятно посмотреть на такую счастливую и влюбленную девушку, как вы. Вы ведь влюблены, не так ли?

Что он, насмехается надо мной, что ли? С трудом проглотив комок, подступивший к горлу, я кивнула.

– Разумеется, сударь, я влюблена, – произнесла я твердо. Он пристально взглянул на меня и поцеловал мне руку.

– Вот и чудесно. Счастья вам, мадемуазель… надейтесь, что оно упадет вам с неба.

Я не поняла его последних слов. Моя рука как-то сама собой осталась в руке виконта, а пальцы еще хранили прикосновение его губ. Внезапное волнение охватило меня, я не могла произнести ни слова, и от виконта, разумеется, не ускользнуло мое состояние.

– Пойдемте прогуляемся, – произнес он тихо.

Я покорно пошла вслед за ним, не отнимая своей руки. Все было так, как я мечтала в монастыре. Ночной сад, огромные раскидистые вязы, встречающие нас тихим шепотом, мерцание звезд на небе и теплота летнего вечера… Соловьи заливались щебетом в кустах самшита, издалека долетала нежная музыка Детуша. Под нашими ногами еле слышно поскрипывал гравий аллеи.

– Вы были удивлены тем, что я женат? Да, этому все удивлялись. Я женился три года назад на актрисе. Все общество, эти жалкие дворянчики, были этим шокированы. Вы же знаете, что тот, кто совершит мезальянс, изгоняется из общества. Меня еще кое-как терпят, но вот мою жену… А между тем она аристократка. Просто немного была актрисой и ездила по Франции с бродячим театром. Но я вовсе не унижен этим. Моя жена – святая женщина…

– Ах, да замолчите вы! – выкрикнула я в отчаянии.

Я сама испугалась того, что сказала. Как можно было так не сдержаться? Это просто безумие какое-то. Виконт невесть что теперь вообразит. Я дрожала как в лихорадке, не зная, убежать мне или дожидаться, пока он все поймет и посмеется надо мной.

Не в силах вынести его взгляда, я прошла чуть вперед. Чувствовала я себя ужасно. Так не сдержаться! Ясно, что мне на роду написано быть посмешищем, раз уж даже после монастырских уроков я не избавилась от излишнего пыла.

И тут я услышала голос виконта.

– Как вы красивы, – сказал он тихо.

Я замерла от удивления и безумной радости, охватившей меня. Я красива! Он видит это, он замечает, стало быть, я ему небезразлична!

– Что вы сказали? – прошептала я.

Меня охватил трепет: я слышала, что виконт подходит ко мне – медленно, тихо… Его руки коснулись моих голых локтей, и я едва не вскрикнула от огня, что разом пробежал по моему телу. Сколько времени мы так простояли? Я не могла потом определить. Я стояла, чувствуя тепло рук виконта, его дыхание, обжигающее мою шею. Его губы, кажется, касались завитков волос у меня на затылке, но это было так мимолетно, что я не была уверена: реальность это или только мои фантазии.

Руки виконта скользнули вокруг моей талии, и он решительно повернул меня к себе лицом. В моих глазах стояли слезы. Я сама не знала, откуда эти слезы взялись – из-за волнения, что ли… Мерцающий свет слабой иллюминации загадочными бликами ложился на лицо виконта; я ясно видела только блеск его глаз, верхушки качающихся тополей и звезды на летнем небе.

Лицо виконта приближалось к моему лицу, и я вдруг почувствовала страх. Детское приключение с Тьерри не испугало меня. Теперь же я понимала, что игра идет всерьез, что рядом со мной не мальчик, даже не юноша, а зрелый мужчина со зрелыми желаниями, и дыхание у меня перехватило от страха.

Его губы почти коснулись моих, обожгли дыханием, но в ту же секунду я проявила слабую попытку сопротивления и чуть отвернула голову:

– Прошу вас, не надо! Он отстранился.

– Почему? – явно удивленно прозвучал его голос.

Я смотрела на него сквозь слезы, не зная, что ответить. Мне и хотелось, и не хотелось подчиниться ему, забыть обо всем. Ни один мужчина еще не целовал меня по-настоящему, а виконт был так хорош собой… Но ведь он женат, а я выхожу замуж!

– Вы еще спрашиваете! – воскликнула я, страдальчески вздохнув. – Я же помолвлена!

– Нет, еще не помолвлены. И вы еще можете отказаться от обручения.

– Отказаться?

– Да, отказаться, отдаться своим истинным чувствам. Ослепленная волнением, новизной всего происходящего, я не замечала чудовищного эгоизма этого предложения. Он женат, и от уз брака его не освободит никто. Да виконт и не стремился к этому. Меня же он подталкивал к скандалу, к разрыву с семьей, не предлагая никакой защиты или опоры. А ведь мне было всего шестнадцать…

– Да вы что? – прошептала я. – Если я расстрою помолвку, это будет ужасный скандал. Мне даже дурно становится при мысли об этом. И я не представляю, что сделает со мной отец.

– Значит, вы лицемерка, – прямо заявил он.

– Нет! – воскликнула я, топнув ногой. – Я не лицемерка, потому что… потому что…

Не найдя ничего лучше, я выкрикнула:

– Потому что я люблю герцога! Да!

Виконт отступил назад. Сердце у меня больно заныло от слов, сказанных мною только что, а особенно от того, каким вдруг странно холодным и отчужденным стал виконт. Словно мы и не знакомы вовсе, словно ни он, ни я не питаем друг к другу никаких чувств.