Паладин. Тень меча - Симона Вилар

Ричард помрачнел. Он догадался, что они получили письмо от Филиппа Французского, который страшился и не желал победы Ричарда в Святой земле и велел им не содействовать ему в походе. О, Филипп, так любивший строить тайные интриги, понимал, что победитель Саладина будет выглядеть в глазах христиан едва ли не посланцем Всевышнего, а соперничать с таким человеком — гневить самого Господа.

Лицо Ричарда побагровело.

— Я желаю безграничной власти? Тогда пойдите и скажите это тем крестоносцам, каких вы заманили сюда моим именем! — рявкнул он и уже готов был выйти и объявить воинам о нежелании их командиров идти на Иерусалим, когда его удержал не кто иной, как нерешительный и всего опасающийся Онфруа де Торон.

— Если вы озлобите рыцарей Креста и простых воинов против своих командиров, если между крестоносцами начнутся распри… то как, по-вашему, поступит Саладин? Сейчас он попросту напуган и ничего не может предпринять. Но если мы схлестнемся друг с другом, то он, без сомнений, пойдет в наступление, узнав, что наше войско расколото.

А тамплиер де Сабле добавил:

— Давайте и впрямь немного выждем и потратим это время на то, чтобы более основательно подготовиться к взятию Святого Града. Для Саладина сейчас наступили не самые лучшие времена, а нам нужно все же дождаться орудий и свежих сил с побережья. В горах вокруг Бетнобля есть леса, и мы используем это время на подготовку материала для возведения осадных башен. А там… Пути Господни неисповедимы. Будем молиться.

— Аминь, — глядя исподлобья, молвил Ричард. — А пока я напомню вам один из постулатов рыцарской чести: «Соперничаю, но не завидую». Подумайте над этими словами между своими молебнами.

Многие из командиров отводили глаза. Наверняка они поняли, что Ричард догадывается, насколько им претят его победы, но в стане крестоносцев мало кто понимал, чем вызвана нынешняя задержка. Воины и рыцари Креста пока могли только молиться, готовить оружие, окапывать лагерь и ждать приказа. И постепенно в войске крестоносцев стало нарастать глухое раздражение против короля.

— Он постоянно говорит «да», а потом вдруг заявляет «нет»! Такое и дадим ему прозвище — «Да и Нет»!

До Ричарда доходили слухи, как его называют. Уже не наш Львиное Сердце, а «Да и Нет». Для так гордившегося твердостью своего слова Ричарда это было унизительно. Он сдерживался, но на деле был близок к срыву. Его душило отчаяние, хотелось кричать, выть, рыдать, свернувшись клубком, а то и умчаться невесть куда — и пусть сами думают, как поступить в дальнейшем. Но он был королем, главой крестового похода и не мог позволить себе подобной слабости. Уж лучше в который раз перечитывать «Записки о Галльской войне».

Сегодня пришло новое письмо от Элеоноры Аквитанской, которое Ричард даже не решился прочесть. А Толуорт все недоумевает:

— Так вы прочтете письмо от королевы-матери или нет?

Ричард рывком схватил Адама за шею и несколько раз ткнул лицом в стопку вновь выложенных на столе свитков.

— Не докучай мне, шорник, не докучай!

— Сэр шорник, — задыхаясь в груде пергаментов, отозвался этот горожанин из Кентербери, возведенный королем в рыцарский сан за свою отвагу и сообразительность.

Ричард оставил его, набросил накидку с капюшоном и вышел. Адам отряхнулся, как мокрый пес, и последовал за королем.

— Прикажете вас сопровождать?

— Убирайся к дьяволу!

Снаружи стояла прекрасная южная ночь. С темного бархата неба сиял полумесяц, мириады звезд сверкали острыми белыми огоньками. По окрестным холмам, будто отражая небо, светилось множество желтых костров. Десять тысяч крестоносцев стояли лагерем так близко от Иерусалима, что дозорные Саладина, наблюдавшие за противником, наверняка ужасались такому количеству огней и в страхе представляли, какая сила готовится идти на них. Если и впрямь готовится…

Один из костров горел неподалеку от темной громады башни Бетнобля. Там на телегах или просто на земле, расстелив попоны, сидели рыцари из ближайшего окружения короля Ричарда — молодой граф Лестер, француз Роббэр де Бретейль, англичанин Хью де Невил, анжуец Рауль де Молеон, Андре де Шовиньи из графства Мэн и несколько других, кто из уважения и любви к Ричарду готов был идти за ним куда угодно.

— Наш Львиное Сердце нынче совсем не в духе? — спросил Хью де Невил, протягивая обескураженному Адаму вино.

— Как и все последние дни, — ответил тот, одним глотком осушив чашу.

— Он стал таким после очередного совета, — вздохнул де Бретейль. — И, признаться, я порой не понимаю, отчего он тянет с началом штурма? А ведь как решительно повел нас, как хорошо и без потерь мы пришли сюда. Ну ничего, начнем осаду Иерусалима, и ему сразу полегчает.

— А ты видел Святой Град, Бретейль? — криво усмехнулся в курчавую белокурую бороду Рауль де Молеон. Анжуец оттачивал клинок меча точильным камнем, и этот лязгающий звук странно контрастировал с его спокойным голосом. — Видел ли ты окружающие его огромные двойные стены, глубокие, утыканные шипами рвы, видел, что вокруг града не осталось ни единого дерева, холма или укрытия, где мы могли бы защититься от стрел, пущенных со стен Иерусалима? А источники с водой? Местность там пустынная — где мы будем брать воду для войска?

— Ну знаешь, Рауль, с такими мыслями тебе нечего делать в окружении Львиного Сердца, — заметил красавчик граф Лестер, тряхнув длинными русыми кудрями. — Клянусь гербом предков, если уж мы пришли сюда, то лучше что-то начать, а не маяться от жары в полдень или напиваться соком винной лозы к полуночи.

— Напиваться не стоит, — заметил, поправляя пояс с мечом, Хью де Невил. — Пойду-ка я лучше проверю посты вокруг лагеря.

— Сарацины в последнее время не осмеливаются нападать, — бросил жгучий брюнет Андре де Шовиньи, рыцарь, казавшийся толстым и объемным, но на деле его мелкокольчатая кольчуга покрывала только литые мышцы, и в бою он был скор и подвижен не хуже любого другого. — Да и лагерь мы укрепили знатно, — добавил он со значением.

Действительно, за прошедшие недели вокруг башни замка Бетнобль крестоносцы окопались по всем правилам военной тактики: их раскинувшийся по всей цепи окрестных холмов лагерь был обнесен рвами и высоким частоколом. Казалось, они были в безопасности…

— Сарацин никогда не стоит недооценивать, — поднявшись со своего места, сказал граф Лестер, тоже решивший проверить, как несут охрану стражи у частоколов. Но, уже повернувшись, чтобы уйти, он задержался и обратился к Адаму Телуорту: — Адам, я слышал, что к нашему Ричарду сегодня намеревается прийти магистр ордена госпитальеров. Знаешь зачем?

— Гарнье де Неблус вроде как говорил о некоем святом отшельнике-предсказателе.

— О предсказателе? — прозвучало сразу несколько удивленных голосов.

Адам отступил.

— Я ничего точно не знаю, просто слышал обрывки разговора с посланцем Гарнье.

Но об этом упомянутом предсказателе размышлял и Ричард, когда проходил по стану крестоносцев. Когда магистр госпитальеров поведал ему об этом отшельнике, Ричард был удивлен: откуда тут, в краю, где уже прочно засели сарацины, возьмется человек его веры, да еще и святой? На это Гарнье ответил: