Невеста для сердцееда - Энни Берроуз

— И?

— Разве не очевидно? Если вы немедленно прекратите преследовать меня, особенно принимая во внимание случившуюся между нами небольшую размолвку…

— Во время которой вы сломали веер о мою руку, а потом убежали к тетушке, будто я сделал вам недостойное предложение.

Генриетта покраснела.

— Признаю, я виновата в том, что люди стали думать о вас подобное. П-поэтому мы не можем прямо сейчас разорвать отношения. В противном случае все решат…

— Что мой искушенный язык не смог пробиться через преграду вашего девического сопротивления, — с улыбкой на губах закончил он.

— Знаю. И мне ужасно жаль. Сознательно я ни за что не заставила бы людей так думать.

Циничное выражение гут же исчезло с его лица, и он воззрился на Генриетту широко раскрытыми глазами.

— Ваше участливое отношение, бледность лица, обеспокоенность и изменение решения о нашей договоренности продиктованы тем, что вы хотите защитить мою репутацию?

— Да. Видите ли…

Запрокинув голову, лорд Дебен расхохотался.

Плотно сжав губы, Генриетта отвернулась. Головная боль, мучившая ее целый день, сейчас и вовсе грозила разорвать на куски черепную коробку. Ей захотелось домой.

— Мисс Гибсон, прошу вас не принимать это на свой счет и не обижаться, — произнес он. — Видите ли, моя репутация настолько очернена, что любая попытка защитить ее ничего не стоит.

— Да, вижу, — согласилась она, неуверенно поднимаясь. — Прошу меня извинить, лорд Дебен, но пришло время избавить вас от моего присутствия. Не сомневаюсь, очень скоро вы и вовсе забудете о моем существовании.

Дебен, моментально лишившись веселости, поспешно вскочил со стула и схватил Генриетту за запястье.

— Ваше присутствие в моей жизни далеко не лишнее. Возможно, вы не поверите мне, мисс Гибсон, но…

Как ему было закончить эту фразу? Сейчас она не была расположена выслушивать признания в любви. Он дал ей прекрасную возможность сказать, что ее сердце по отношению к нему смягчилось, а она заявила, чтобы он не говорил глупостей. Если бы сейчас он открылся ей в том, что хочет положить конец фарсу и сделать отношения настоящими, а впоследствии и вовсе жениться на ней, она ответила бы отказом.

Он не позволит унизить себя отказом. Ни одной женщине не удастся поставить его на колени. У него собственные методы добиваться желаемого, более действенные, чем официальное предложение руки и сердца.

— Мне тоже крайне жаль расставаться с вами, не завершив вашего чувственного воспитания, — вкрадчиво произнес он. — Вы показали себя многообещающей ученицей.

— Ничего подобного, — с жаром запротестовала Генриетта. — Да вы и не занимались совсем моим воспитанием.

— О нет, напротив. Просто я делал это так осторожно, что вы могли и не заметить. В ту ночь вы растаяли от моих поцелуев, а я всего лишь научил ваше тело реагировать на мое дыхание в тех местах, к которым прикасался губами. И сейчас мой шепот возбуждает вас. Ваше дыхание затруднено, соски затвердели.

— Вовсе нет, — возразила Генриетта.

Она была настолько шокирована точностью его замечаний, что поспешно отступила на шаг назад и шлепнулась на стул, с которого не так давно вскочила.

— Именно так. Вы хотите меня, просто умираете от желания, чтобы я поцеловал вас, действительно поцеловал. В губы. Бьюсь об заклад, вы жаждете ощутить прикосновение моих рук к вашему телу.

— П-прекратите это!

— Ну-ну, не нужно так сердиться. Я тоже хочу вас. Разве я не сказал вам, что хочу снова отведать вас на вкус?

— Нет, не сказали. Вы не можете. Мы прекращаем это… это…

— И нет лучшего способа сделать это, чем подарить друг другу поцелуй на прощание. Поцелуй, которого мы оба так ждали, по которому томились.

— Я… не… томлюсь. Нет!

Он усмехнулся:

— А я-то не считал вас ни трусишкой, ни лгуньей.

— Я ни та ни другая!

— Так докажите это. Для этого нужно выйти через двери в дальней стороне бального зала. Вы окажетесь на террасе. Повернете направо, увидите целый ряд французских дверей. Откройте четвертую по счету, попадете в маленький кабинет, который почти никогда не используется. Я буду ждать вас там, проследовав иным маршрутом.

Генриетта взирала на него снизу вверх, не зная, что именно в его вопиющем предложении сердит се больше всего. Уличение ли ее в том, что она томится по нему? Да, очевидно, но заявить об этом в лицо… Как он посмел! Его слова словно обнажили ее. Он с самого начала все знал.

Ей в голову пришла ужасная мысль. Дебен неспроста настолько хорошо осведомлен о расположении комнат в этом доме и, не задумываясь, может указать дорогу к секретному кабинету. Наверняка в прошлом он уже не раз пользовался этой комнатой для любовных свиданий.

— Долго же вам придется ждать. — Ее грудь высоко вздымалась от обуревавших эмоций.

— Хорошо, — промурлыкал он с одобрением в голосе.

— Что значит «хорошо»?

Он ее все же не хочет? Дразнит? Или испытывает? Ну почему поступки этого мужчины так трудно понять?

— Я хочу сказать, что ваш нынешний внешний вид убедил всех окружающих в истинности последних сплетен. За нами сейчас наблюдают все. Прошу, только не оборачивайтесь! Пусть ваше негодующее личико будет по-прежнему обращено ко мне. Да, вот так. Пусть считают меня сатиром, — добавил он, скривив губы в зловещей плотоядной усмешке. — Думаете, мне есть до этого дело?

Ах, значит, он не лгал о том, что хочет ее. От облегчения у Генриетты едва не закружилась голова. Но всего на мгновение. В следующий миг она вспомнила отвратительные подозрения леди Карлеон.

— Но в таком случае ваша сестра восторжествует. Это неправильно.

— Мне не так повезло с братьями и сестрами, как вам. Как бы я ни старался, не удалось преодолеть привитой им в детстве ненависти ко мне, ставшей результатом несправедливого обращения. Так что к черту их всех.

Его лицо, до сих пор перекошенное, как у сатира, смягчилось, в глубине его черных глаз Генриетта уловила проблеск печали.

— Исполните мою последнюю просьбу, прежде чем мы расстанемся, — сквозь зубы процедил Дебен. — Позвольте поцеловать вас. Позвольте отведать на вкус вашей неискушенности, свежести, чистоты. Всего один раз. Неужели я так многого прошу?

Генриетта стремилась к нему всем существом. Он так одинок и никем не любим, причем совершенно незаслуженно. Не по его вине братья и сестры в детстве терпели лишения. Так отчего же он должен до сих пор за это расплачиваться?

А еще ей очень хотелось узнать, каково это, поцеловать лорда Дебена. Всего один раз.

— А теперь идите, — медленно и сладострастно протянул он. — Вон из комнаты, бегите на террасу.