Охота на красавиц - Елена Арсеньева

Кира стиснула голову руками – и чуть несвалилась с жесткого сиденья, так резко затормозил «уазик». Быстро-быстрозаговорили мужские голоса рядом – ей послышалось, будто среди них Максим. Потомначалась какая-то железная возня, дверца распахнулась – и чьи-то руки резковыдернули Киру из бродячего зверинца.

Руки Максима!

Вот странно – она узнала их сразу, несмотря нато что сначала ничего не видела в слепящем солнечном свете, слишком быстросменившем сумрак «обезьянника» на колесах. Узнала по тому особому трепету,который охватил все ее существо, по этому блаженному бессилию, желанию замеретьв его объятиях, уронив ему голову на плечо, – да так и остаться. Хоть наминуточку! Хоть на час. На год. На жизнь…

Стоило немалого труда напомнить себе, чтотрепет, оказывается, вызван праведным гневом.

Она разгневана! Возмущена! Она жаждала увидетьМаксима не для чего-нибудь, а чтобы залепить ему полновесную пощечину, повозможности – не одну.

Впрочем, Максим успел отпрянуть и удержатьКиру на расстоянии вытянутой руки:

– Нет, ребята, вы видите, что делается?!И это за все мои старания!

Давешние омоновцы и капитан-милиционертолпились вокруг с похожим снисходительным выражением лиц, которое можно былорасшифровать примерно так: «Милые бранятся – только тешатся». Тут Кира совсемвзбесилась, но преодолеть железный барьер Максимовых рук оказалась не в силах.От ярости у нее даже голос пропал. Впрочем, пожалуй, Максим и без словрасшифровал значение вспышек, возмущенной морзянкой так и сыпавшихся из ееглаз, и быстро пробормотал:

– Подожди! Подожди, ничего не говори! Всепотом, потом. Скажи только: ты когда-нибудь слышала такую фамилию – Фридунский?

Кира почувствовала, что бледнеет, и это неукрылось от Максима:

– Кто он такой? Говори, ну?

– Фридунский… кажется, АнатолийБорисович, журналист – не знаю, откуда. Я видела его вчера… нет, позавчера вКоктебеле, в отделении милиции. Он нашел на Карадаге труп, – Киразапнулась, – труп женщины…

Один из боевиков хохотнул, но тут же сделалвид, что просто закашлялся.

Другой принялся пронзать взглядом небесныевыси.

Милиционер сказал:

– Повторяется этот парень!

– Удивляюсь, как вы могли егоотпустить! – сердито бросил Максим.

– Hичего, – кивнулмилиционер. – Теперь у него земля под ногами гореть будет! Далеко неуйдет. – И виновато поглядел на Киру: – Вы, девушка, нас извините. Он,трепач этот, Фридунский, до того живописно все описал – спасу нет! Мы,собственно, проверить только хотели, сами должны понимать – служба такая…

Он сконфуженно покряхтел. Боевики мерили другдруга возмущенными взглядами, словно пытались выяснить, кто из них тот гад,который едва не сломал Кире руки, когда запихивал ее в бродячий «обезьянник».Во всяком случае, расковывать ее «кандалы» они предоставили капитану.

– А тут еще листовочки те, –продолжал он. – Шуточки у вас, граждане дорогие, тоже будь здоров! Ну чтомы могли подумать, когда у девушки такая впечатляющая биография?!

– А теперь – что? – дерзко спросилаКира, которая опять перестала что-то понимать. – Меня вдругреабилитировали, что ли?

– А как же? – воззрился на неекапитан. – Мы, чай, не в лесу живем, не пням молимся. Позвонили куда надо,там проверили вас по компьютеру. Никакого криминала на вас нет, сами знаете, аиз Нижнего Новгорода отзывы самые что ни на есть… – Он перевелдыхание. – Доктор наук и все такое.

Вгляделся в Кирино ошеломленное лицо и отсмущения чуть ли не песок начал ковырять носком сапога:

– Да что вы, Кира Константиновна,ей-богу? Здесь вам не Украина какая-нибудь, а Тамбовская губерния, частьРоссийской Федерации. Надобно же соответствовать!

Кира перевела ошалелый взгляд на Максима:

– Так это… не ты, значит?

– Hе я, не я! – проворно выставилтот растопыренные пальцы, но тут же спохватился: – В смысле что – не я?

– Не ты сообщил о листовке? –нетвердо выговорила Кира, снова чувствуя себя круглой этой… на букву «д».

– О господи! – завел глазаМаксим. – Я же поклялся, что не выдам тебя! Тем более что я и сам неочень-то верил в этот бред. Чувствовал, что у тебя что-то неладно, но ты жемолчала, как…

– Как Кочубей на пытке, –процитировала Кира свою матушку, и Максим сумрачно кивнул:

– Вот именно. Все, что я сделал, –умолил этих добрых людей связаться с собственной компьютерной службой. Ксчастью, она работает без выходных.

– Не везде, – с дрожью в голосепробормотала Кира.

– У нас в Тамбове – без выходных,круглосуточно! – непререкаемым тоном изрек капитан, и лицо его сделалосьозабоченным: – Слушайте, ребята, может быть, вы дальше без нас разберетесь, а?Все-таки служба, а вы, как я понял, спешите, да?

– Ну, бывай, капитан, – Максимпротянул ему руку. – Служи с богом. И вы, ребята. Чао!

Боевики, приветливо помахав в ответ, – нидать ни взять зайчики из мультиков, безобидные такие, серенькие! –вскочили в «уазик», который ввинтился в лабиринт тамбовских улиц вслед за«Волгой» товарища капитана.

Кира смотрела в землю. А Максим, оначувствовала, смотрел на нее.

– Ты мне ничего не хочешь сказать? –спросил он.

Кира пожала плечами, не поднимая глаз.

– Ну, дело твое, – голос Максимапохолодел. – Пошли, куснем по-быстрому, а потом снова в путь. Еслиподнатужиться, к ночи будем в Нижнем. Ты рада?

Кира опять кивнула, не глядя на него.

Перекусили в «Макдоналдсе», воздвигнутом навокзальной площади. Кира так и ела, уткнувшись взглядом в свой «биг-мак», хотяедва ли видела, что ест. Нет, отнюдь не неловкость перед Максимом сковала ее.Спасибо ему, конечно, что не растерялся, а все-таки есть о чем его еще спросить– ого-го, сколько у Киры к нему вопросов! Но сейчас не до них. Сейчас всезаслонил в ее сознании образ высокого кудрявого брюнета с нашлепочкой бороды наподбородке.