Лед и роза - Дана Хадсон

Но тогда ее дети были бы незаконнорожденными.

Роуз опомнилась. О чем это она? Жизнь прошла так, как прошла, и ничего уже не исправить.

Ее грустные раздумья прервал телефонный звонок. Посмотрев на дисплей, увидела, что звонит ее старинная подруга.

– Роуз, привет! – голос Софи звучал неровно, с придыханием. – У меня к тебе большая просьба: ты не пустишь на постой на пару недель одного моего знакомого? Тебе ведь наверняка нужны деньги, да и одиноко, наверное, в таком большом доме одной? – Пять лет назад, когда в ее доме шел ремонт, она снимала несколько комнат в доме Роуз, и знала, что та время от времени сдает их хорошим знакомым.

Роуз немного подумала. Она не любила чужих людей в доме, но для нее одной он был и в самом деле был великоват. К тому же пришло время платить налоги, и лишний доход был бы кстати.

– Хорошо, пусть приезжает. Когда он появится? И кто это?

– Он еще не приехал, будет поздней ночью, я ему ключ дам и скажу, где его комнаты, ты его не жди. Ну, пока!

Она отключилась, и Роуз недоуменно пожала плечами. Куда подруга так торопится? Обычно она болтает, не считаясь со временем, а тут вдруг такая спешка. Хорошо, что у Софи есть запасной ключ от дома, и ей не нужно сидеть до полуночи, дожидаясь квартиранта, она и без ночных бдений жутко устала. Хотя Софи не сказала, что он собой представляет. Пожав плечами, решила, что это не принципиально. Если его рекомендует Софи, значит, она хорошо его знает и беспокоиться не о чем.

Посмотрев, или, вернее, послушав концерт классической музыки, записанный в Вене на новый год, пошла спать, оставив гореть в холле настольную лампу на журнальном столике, чтобы новый жилец не заблудился в темноте. Что было ночью, она не слышала.

Утром проснулась от аппетитного запаха крепкого кофе, проникнувший в ее спальню на втором этаже. Откуда в ее одиноком доме запах кофе? Роуз решила, что он ей снится. Но запах стал еще крепче и заманчивее. Вспомнив о звонке Софи, поняла, что на кухне хозяйничает новый жилец, и неохотно поднялась. Посмотрела на часы. Семь утра. Понятно, почему так не хочется вставать, обычно она встает в восемь, можно было спать еще целый час.

Натянув халат и кое-как причесав волосы, стала спускаться вниз. Из кухни волнами расходился божественный аромат, и Роуз признала, что кофе приготовил настоящий мастер. У нее так вкусно никогда не получалось.

На кухне у окна в самом деле стоял высокий мужчина. Разглядывая ее маленький садик, он пил кофе, как-то странно ссутулившись. От него веяло печалью, даже тоской, и Роуз поежилась. Она всегда остро чувствовала чужие эмоции. Это умение сопереживать привлекало к ней людей, но ей самой доставляло только неприятности. Уж слишком часто знакомые пытались перевесить на нее собственные беды и горести.

Почувствовав, что он не один, мужчина повернулся, и Роуз обомлела. Перед ней стоял Диего. Постаревший, измученный, но по-прежнему красивый. Поставил кружку из-под кофе на кухонный стол и хрипловато сказал:

– Здравствуй, Роуз! Как давно я тебя не видел…

У Роуз закружилась голова и подкосились ноги. Она быстро села на стул возле старинного буфета и прикрыла глаза. На мгновение ей показалось, что Диего ей чудится, зря она думала о нем весь прошлый вечер. Его здесь быть просто не может!

– Я понимаю, ты не хочешь меня видеть. Но после того, как Бенита призналась, что ту ужасную записку написала она, у меня в груди что-то оборвалось. Стало так жаль и тебя, и себя. И бездарно прожитые годы.

Роуз почувствовала, как досадой и горечью наполняется душа.

– И зачем ты приехал сюда? Чтобы сказать мне об этом? Так я давно знала, что это Бенита! Она перед отъездом в свою школу сказала мне, что скоро меня здесь не будет.

Диего неосознанно сделал шаг к ней.

– Знала? Как? Почему ты мне ничего не сказала? – потрясенно спросил, не веря своим ушам.

– Я и не собиралась тебе ничего говорить. В ту безобразную ссору я поняла, что никогда не видела тебя настоящим. Подлым, грубым, злым. А таким ты мне был не нужен.

– Я был, да и сейчас, страшно расстроен, Роуз. Я до беспамятства тебя любил. И ревновал. Я был неправ. И прошу у тебя прощения.

– А зачем мне оно? Что мне с ним делать?

Диего вгляделся в ее черты. Эта женщина была и похожа, и непохожа на бесконечно любимую им Роуз. Когда-то он и предположить не мог, что она будет смотреть на него с таким циничным пренебрежением.

– Знаешь, вся моя жизнь мне кажется сном. Сначала прекрасным, потому что ты была со мной, потом кошмарным, потому что тебя со мной не было.

Роуз холодно уточнила:

– Меня с тобой не было, потому что ты меня оскорбил и выгнал!

– Роуз, теперь я знаю, что мать велела выставить твои вещи, но узнал это я совсем недавно. Я был уверен, что ты уехала сама. Я не помню, что говорил тебе в тот ужасный день. Совсем не помню. Но почему ты ни разу не пыталась со мной связаться сама, без адвокатов?

– Я не видела в этом смысла. Твоих оскорблений мне хватило на всю оставшуюся жизнь.

– Но я уверен, что мы решили бы все наши недоразумения.

– Даже если бы я и сделала такую глупость, где гарантия, что ты бы мне поверил? Ведь в то время Бенита тебе еще ни в чем не призналась.

Диего обласкал ее пристально-нежным взглядом.

– Я бы поверил во все, что угодно. Я уже на следующий день отошел и горько пожалел о том, что натворил. Если бы ты сказала, что ты любишь меня по-прежнему, я бы все забыл.

– Проблема была в том, что я уже не любила тебя по-прежнему. Того мерзкого типа, который мне кричал, что я подлая шлюха, я никогда не забуду. И этот тип полностью заслонил прежнего любящего Диего, который клялся мне в вечной любви.

– Как же мне вымолить у тебя прощение, Роуз?

– Зачем? Я не хочу никаких прежний отношений. Мы давно стали друг другу чужими, маркиз Сантос.

– Но ведь у нас есть сын. Неужели даже ради него мы не можем поддерживать хотя бы видимость добрых отношений?

– Риккардо давно вырос. И вырос без меня. И в этом исключительно твоя вина, Диего. Неужели ты думаешь, что мать может простить человека, разлучившего ее с единственным сыном? Тем более, что тебе он был совершенно не нужен.

Диего смиренно опустил голову.

– Мне было слишком больно, пойми.

– И ты хотел нанести такую же боль мне? Тебе это вполне удалось, поздравляю. Хотя в одном ты прав – нам действительно надо было встретиться. Хотя бы для того, чтобы понять, как мы изменились.

– Я не изменился, Роуз. Я по-прежнему тебя люблю.

– У нас с тобой оказались совершенно разные представления о любви. Я всегда считала, что в любви главное – доверие, а ты, считал, что постель.

– Я доверял тебе.