Шестое чувство - Анна Яковлева

– За что?

– За то, что ты всегда оказываешься рядом, когда мы нуждаемся в помощи. Это не может быть случайностью.

Не найдя что возразить, Квасов только издал протестующий звук и замотал головой.

– Нет-нет, не спорь, ты очень великодушный и благородный человек, – упредила Антона Симкина тетка и, пока Квасов отходил от комплимента, изложила суть.

Суть заключалась в следующем: в то время как семейные граждане тащат в семью – ячейку общества – мандарины, шампанское и елки с игрушками, а холостые уже произносят тосты за старый и Новый год, Серафима пытается вызволить отца Мадины, Руслана, из-под стражи.

Поплутав окольными путями, Наина наконец добралась до цели раннего вторжения к холостому мужчине:

– Сима ночью прибежала домой, говорит, Руслана задержали до выяснения личности. Антон, говорит, сказал, что через три часа отпустят, я поеду, подожду в отделении. Если, говорит, что-то пойдет не так, обратись к Антону – он обещал помочь. Уехала и пропала. Я ей звоню – телефон выключен. Уже утро, а ее все нет. Ты же знаешь, какая она взрывная, как бы ее саму не упекли. Впаяют трое суток за хулиганство, веселый тогда у нас с детьми получится Новый год…

Наина поднесла ладонь к губам и заморгала, силясь побороть волнение. Такие же лисьи, как у племянницы, глаза, только голубые, стали почти синими от близких слез.

Пообещав Наине сделать все от него зависящее, Квасов выпроводил тетку Серафимы и… сел к компьютеру.

Шансов, что в такую рань он застанет на форуме Дану, было мало, но Антону подфартило: Dana65 паслась в теме «Сочинения» – где ж еще обретаться сочинительнице романов.

Антон быстро, пока не передумал, спросил, как продвигается роман.

«Очень медленно», – откликнулась романистка.

«Не могла бы ты в двух словах рассказать, что происходит с героями?» – напечатал Антон, отправил вопрос и с тревогой стал ждать ответа, чувствуя, как частит сердце и потеют ладони.

Как назло, Дана, эта болтливая сорока, Трындычиха, трещотка, не сдержанная на язык графоманка, не спешила отвечать. Квасов успел сделать и выпить кофе, а его собеседница все еще молчала.

Наконец сподобилась: «Отец последнего Ольгиного ребенка – чеченец».

Антону показалось, что вся кровь прилила в голову. Что за чертовщина творится? Кто она такая – эта законспирированная Dana65? Сектантка? Медиум? Секретный агент?

Не читай! – запрещал себе Квасов, но глаза жадно скользили по строчкам.

«Зовут парня Алик, он не живет с Ольгой, потому что диаспора воспротивилась этому браку. Влад сталкивается с Аликом, и у ветерана возникает навязчивое желание убить чеченца. Владу кажется, что это будет справедливая месть: смерть за смерть. Фактически гибель друзей сделала Влада кровником. И он вынашивает план, устраивает засаду – словом, проводит военную операцию по захвату противника. И у него все получается, но в последний момент…» В последний момент Антон оторвал взгляд от сообщения: его настиг страх.

Говоря по совести, неосознанное чувство страха для ветерана Квасова было привычным, как чай по утрам. Это был рациональный страх, конкретный. Квасов боялся чего-то определенного: ярко освещенных мест, светофоров, хлопков петард и других резких звуков, упаковок от тортов, детских игрушек в мусорных баках и в песочницах.

Но тот страх, что проник в сердце Антона, когда он прочитал письмо, был совсем другим. Он напоминал студень – колышущуюся массу, бесформенную и холодную. Это был страх перед будущим.

Антон с неотвратимой ясностью понял, что не является хозяином своей жизни, что от него ничего не зависит. Все зависит от какого-то виртуального персонажа и не менее виртуальной Даны!

Пожалуй, впервые Квасов не знал, что предпринять.

Не прощаясь, отключил Интернет и даже выключил компьютер – на всякий случай, чтобы гипнотические мысли Даны не завладели его сознанием окончательно. Внушение через инет – слышал он о таких штучках. Что-то типа двадцать пятого кадра.

Антон поднялся из-за стола, распахнул створки шкафа, достал короб с пистолетом. Оружие было в идеальном состоянии, не то что он, слабак и слюнтяй.

С трепетом, местами переходящим в благоговение, Антон прикоснулся к стволу. Металл холодил руку и согревал сердце.

Мысли улеглись, обрели ясность. Все встало на свои места.

Он поступит по своему усмотрению, согласно убеждениям, которые не меняет, и боевому опыту, который не пропьешь. И только Бог ему судья.

…Через десять минут, вспенивая на щеках крем для бритья, Квасов звонил Сашке Чеснокову, сдержанно матерился и объяснял боевую задачу.

– Ха, – радостным полушепотом отозвался Саня, – как вовремя ты позвонил, а то жена с тещей меня заряжают в магазин и на рынок и еще хрен знает куда. Что-то прибивать заставляют. Вынести в сарай, отвезти на дачу – полный дурдом. Года не хватило, надо было подождать, пока тридцатое декабря наступит.

Не прошло и получаса, как под унылым, средней степени тяжести дождем Квасов со спецгруппой, которую представляли Сашка и геройский Жорик, ехал выручать Симку, наивно полагая, что соседке нужна помощь.

На глазах у изумленной публики Симку, как правозащитницу на несанкционированном митинге, вывели из кабинета начальника отделения под белы руки.

В расстегнутой норковой шубке, взвинченная до предела, с запавшими от недосыпа глазами Симка была хороша, невозможно хороша. Взор метал молнии, ноздри подрагивали – валькирия в решающий момент боя, подумал Квасов, мазнув соседку беглым взглядом. Пружинистые локоны на голове Серафимы слегка подрастрепались, что придавало девушке еще большее сходство с воительницей.

Норка, сапоги-ботфорты – за шмотьем стоял капитал близкий к крупному. Охраннику гаражного кооператива А.В. Квасову на такие тряпки никогда не заработать, – расписался в собственной неполноценности Антон.

– Что у вас здесь творится? – громко возмущалась воительница. – Почему задержали моего мужа? Где адвокат задержанного Бегоева? Почему на установление личности столько времени требуется? У вас что, нет Интернета?

– Гражданка, сбавьте обороты, так недолго и за оскорбление при исполнении получить.

– А чего вы ждете? Благодарности? – Если это был намек на продажность милицейских, то очень тонкий.

– Как бы вам самой адвокат не потребовался. – Толстяк в форме старшины пытался увлечь гражданку по коридору к выходу.

– Вы мне угрожаете? – взвилась Симка.

По какой-то причине Симке все сошло с рук. Очевидно, стражи порядка заподозрили мощного покровителя у отчаянной бабенки, иначе как объяснить такой напор и дерзость? Да еще эта двойная фамилия – кто знает, что за ней кроется.

– Гражданка Юн, это самое, Ворожко, – в изнеможении бубнил милицейский чин, – вы дождетесь, что вас закроют за нарушение общественного порядка.