160 шагов до Лео - Соль Астров

Десять минут под горячим душем способны творить чудеса. А если к этому добавить двойной кофе, то можно найти немного сил, чтобы перевернуть старую главу жизни. На лицо, конечно, придется потратить время и тональный крем, но в принципе, оно пострадало меньше всего. Благо, что фингалы на животе, руках и спине можно спрятать под платьем, а вот с надорванной душой придется еще поработать.

Хорошо, что зазубрила важные для меня четыре номера наизусть — моей помощницы, Энн, адвоката Гуидо и, разумеется, кондитерской. Я набрала Лею. Она была в дороге.

— Не говори, что ты уже на месте! — взволнованно щебетала она. — А что такой голос?

— Плохо спала.

— Ой, я тоже переживаю. Все пройдет отлично, Ассоль! — тараторила она без умолку.

Слава богу, она ни о чем не подозревает!

Потом тон ее голоса стал вдруг грустным: — Ой, а тут еще и Беата… Знаешь, она совсем плоха.

От ее слов у меня внутри все сжалось. Огорчение смешалось с чувством вины: только не сейчас! Я должна успеть к ней. В голове все намного сложнее. Я годами вынашивала план: как приду к ней с опущенным забралом, как она будет молчать в ответ. Хорошо, если еще пустит в дом. Самое простое, это сильно-сильно ее обнять, как делала раньше, не слушая ее упреков и раскрывая чувства. Но для этого у меня все еще не хватало смелости. А ведь она была той батарейкой, которая могла зарядить меня счастьем от воспоминаний тех времен, когда в моей жизни было все иначе: она, бабушка и Лео.

— Встретимся в кондитерской, — ответила я своей работнице поникшим голосом.

Нет-нет! В этот период мне нельзя раскисать! Я должна встретить с достоинством клиента Рильке и показать, что дела в кондитерской идут отлично, а нашим конкурентам до нас, как Ламбруско до Бароло. Ведь любимому бабушкиному детищу сейчас нужна моя энергетика, а мне — хотя бы немного ее предприимчивости и силы духа.

Я поднялась в комнату Сандры. Открыла ее платяной шкаф, вытащила темно-красное платье из бархата, которое обещало придать мне строгий и элегантный стиль. Как у нее получалось оставаться актуальной даже двадцать лет спустя? Закрутила волосы в шишку, примерила ее серьги с гранатами, выпрямилась, глянув на себя в зеркало. За эту ночь я повзрослела. Даже если взгляд теперь какой-то надломленный, зато он гордый. Я стала еще больше похожа на бабулю.

Неужели мне нужен был этот суровый урок, чтобы, наконец, прозреть? С чего я решила, что хорошо знала мужа? Если допустить, что партнер — это мое зеркало, то можно всерьез испортить себе жизнь! Ведь мы — две совершенно разные вселенные, и у меня вряд ли получится изучить его законы. Зато во всем, что произошло, мне стало очевидно одно: все эти годы Энцо двигал меркантильный интерес, а не любовь.

Внизу зазвонил телефон.

— Ассоль, это катастрофа! — и Лея разрыдалась в трубку.

За несколько секунд, пока она успокаивалась, я успела прокрутить возможные варианты: выключили свет, у Антонио не подошло тесто для круассанов, моя помощница не нашла креповую бумагу для комплиментов, Бернардо ошибся портретами или, наконец, его работник разбил стекло.

— Кондитерская опечатана! — заикалась она в перерывах между всхлипываниями. — Туда невозможно войти! Нас не пускают! Все кончено!

Я бросила трубку, сбежала вниз, натянула плащ, захлопнула дверь. В машине открыла бардачок. Слава богу, следуя совету Энн, додумалась держать там права.

Припарковалась у площади Святого Франческо и заметила, что у входа в «Фа-соль» толпятся люди. Я ужасно нервничала, спотыкалась, пока дошла до нее. Антонио активно жестикулировал, что-то объясняя полицейскому, который записывал его слова. Лея постоянно утирала красный нос.

Кто-то из великих сказал, что несчастья имеют один положительный момент — они помогают нырнуть с головой в решение проблем, ни о чем не раздумывая.

Когда я оказалась перед присутствующими, Антонио с досадой защищался:

— Ассоль, я пробовал им объяснить, что ты ни при чем. Они ни в какую.

Я подошла к двери с наклеенной на ней белой бумажной полоской с надписью «ОПЕЧАТАНО». Тот факт, что мне запрещалось переступать порог моей же собственности, навел на мысль, что в последнее время мне приходилось все больше лавировать между соблюдением чьих-то границ и нарушением собственных. И теперь это меня взбесило! Все же я старалась держать гнев в узде фразами «все будет хорошо», «все разрешится».

Ко мне подходили наши клиенты, работники банка, хозяева магазинчиков, ремесленники. Интересовались произошедшим, называли это недоразумением. Милые люди, благодаря которым сейчас я ощущала внимание и поддержку.

Второй полицейский маленького роста подошел к двери и что-то дописал рядом с «Опечатано». Лея ходила за мной по пятам, повторяя:

— Как же теперь? Что дальше будет?