Плененная фаворитка - Элайн Нексли

Старшая калфа язвительным взглядом осмотрела француженку: – Следу за мной, Хатун.

Арабелла оказалась в соседней крохотной комнатке, сдавленной со всех сторон стенами. Из всей мебели здесь находилась только твердая лежанка, на которой лежало шерстяное, бесформенное платье.

– Одевайся, – приказала женщина, показывая пальцем на кровать.

Арабелла недовольно отошла. Она и не могла подумать, что ее заставят надевать такой ничтожный наряд.

– Чего стоишь? Глухая? – буркнула почтенная матрона, схватив непокорную девушку за руку.

– Я не стану надевать то, что мне не нравится, госпожа, – высокомерно ответила Арабелла, гордо вскидывая свой аккуратный и красивый подбородок.

Глаза Махджемаль-калфы загорелись ненавистным огнем. Стиснув зубы, она ударила дерзкую девчонку по щеке: – Да кто ты такая, что смеешь ослушаться меня? Если ты не будешь выполнять мои указания, то окажешься на дне моря. А сейчас, посиди здесь, подумай. Может, хоть что-то поймешь! – крепок закрыв за собой дверь на ключ, женщина быстрыми шагами пошла по ступеням.

Арабелла села на край кровати, придвинув колени к подбородку. Она попыталась открыть дверь, но безрезультатно. Оставалось лишь надеяться на то, что вскоре ее выпустят из этого помещения.

Ночь, на удивление, оказалась довольно светлой и короткой. Молодая женщина вскоре задремала, но от каждого шороха вздрагивала. Она сама не могла понять собственный страх. Но какие-то неведомые силы подсказывали ей, что счастливым наступающий день не будет. Через легкий сон девушка услышала призыв муэдзина^[16]. Его нежный и громкий голос разносился по всей комнатке. Арабелла открыла глаза. Яркий луч впился ей во взор, как дождь в землю. Молодая женщина с трудом встала: голова болела, перед глазами стояла мутная пелена. Дверь была закрыта и ничего с прошлого вечера не изменилось. Лишь на маленьком столике стояла миска с пшеничной кашей и стакан воды. Несмотря на голод, Арабелла даже не прикоснулась к еде, ибо питание рабов не для нее.

Дочь герцога стала расхаживать по комнате, сложив руки на груди. Мысли путались, как паутина и все казалось серым и мрачным. От шерстяного платья кожа стала чесаться. Внезапно с грохотом отворилась дверь. На пороге появилась та же женщина. Сделав несколько шагов, она устремила взор на мадемуазель де Фрейз:

– Ты уже успокоилась?

Девушка покорно кивнула. Она понимала, что в данной ситуации нужно проявлять именно послушание. Эта дама хоть и была строгой, но все же она являлась женщиной, которая должна не только приказывать, но и понимать.

– Следуй за мной, – повелевала Махджемаль-калфа. Она повела Арабеллу по узким дорожкам, которые вели в маленькую комнату, находившуюся на втором этаже возле гаремного сада. Поднявшись по шаткой лестнице, француженка оказалась в гаремной бане. Это было небольшое помещение, сделанное из мрамора. В каждом углу стояли огромные лохани с горячей водой, на полу лежала баранья шерсть, гревшая ноги. Девушка заметила высокий тазик, к которому вела деревянная лестница: – Интисар Хатун поможет тебе помыться.

Из-за своего страха молодая женщина не увидела высокую, стройную даму, стоявшую подле мраморной колонны. Ее приятное, загорелое лицо выражало полное безразличие. Но все же, она была довольно красивой. Гладко – зачесанные волосы открывали красивый, высокий лоб, темные, похожие на черные жемчужины глаза, были наполнены удивлением:

– Эта новая икбал? ^[17]

– Что ты говоришь своим языком?! Если ничего не соображаешь, тогда молчи! Если бы эта девчонка была икбал, она бы не мылась в гаремной бане, а располагалась в султанском бассейне. Ты настолько глупа, что не видишь очевидного! Теперь понятно, почему султан отверг тебя после того, как ты родила ему мертворожденное дитя! – процедила сквозь зубы главная калфа. Арабелла удивленно подняла бровь. Она видела и понимала, что именно красота Интисар, а не ее ум привлекли повелителя.

– Махджемаль-калфа, я уважаю тебя, но ты не имеешь право так со мной разговаривать! Я в свое время тоже могла легко тебя уничтожить, но не сделала это потому, что пощадила тебя! – звонкий и громкий голос женщины раздавался эхом по помещению.

Наместница хазнедар-усты^[18] расхохоталась грубым и неприятным смехом: – И чему тебя учили в ода^[19]? Ты глупа, как курица! Приступай к работе! – прохрипев эти слова, Махджемаль уверенными шагами пошла по лестнице вниз, опираясь руками о перила, чтобы не упасть. С годами груз проживших лет лег на эту женщину с неминуемой силой. Постаревшее тело достаточно ослабело, и больше не могло нести бремя власти. А Интисар Хатун, в рассвете своих сил, вполне могла занять должность старшей калфы. Но, к сожалению, судьба не дает шанс дважды. Женщина испытала уже все сладость величия тогда, когда была возведена на султанское ложе. В те дни, молодой султан, только вошедший на трон, был уязвим и толком ничего не понимал в любви. Еще бы, восемнадцатилетний государь был так завален работой и делами, что не мог даже минутку уделить внимания женщинам. А валиде-султан, очень умная дама, подыскала такую наложницу, которую после первой ночи будет не так уже легко забыть. Интисар покорила сердце владыки, стала его госпожой. И уже никто не сомневался, что именно черноглазая брюнетка станет не только султаншей, но и полноправной правительницей, управлявшей политически и государственными делами. Интисар забеременела, но ребенок оказался мертвым. Безутешный Абдул-Рашид перестал уделять внимание своей фаворитке. Забыв про нее, он увлекся Ихтидаль Султан, которая с легкостью родила сына и уничтожила, и так, неопасную, соперницу. Девушку отослали из верхнего гарема и собрались выдать замуж, но Зильхиджа Султан позаботилась о несчастной. Вместо ссылки Интисар получила должность банной девушки, которая должна была мыть уважаемых женщин Сераля. Жалованье Хатун резко уменьшилось, а все украшения и дорогие ткани перешли к Ихтидаль.

Погруженная в свои глубокие мысли, Арабелла сняла платье и приступила к нижней одежде. Но женщина остановила ее: – По нашим традициям, женщина не может снимать сорочку даже во время купания. Ибо нагота является грехом.