Наша песня - Дэни Аткинс

И тут, не знаю уж, что ему приснилось, что он увидел под сомкнутыми веками, он произнес ее имя.

Элли

Всего через несколько секунд после ухода Шарлотты дверь в небольшую комнату с приглушенным светом слегка приоткрылась. Незнакомая мне сестра просунула голову в образовавшийся проем.

– Миссис Уильямс?

Нет, но я едва ею не стала.

– Она отлучилась на минутку. Я миссис Тэйлор. У вас есть какие-нибудь новости о моем муже Джо?

Сестра сокрушенно покачала головой.

– Извините. Боюсь, что нет. Врачи хотели бы переговорить с миссис Уильямс. – Она окинула коридор нетерпеливым взглядом. – Вы не знаете, куда она ушла? – В глазах ее читалось беспокойство, которое мне не хотелось сознавать. Я услышала слетавшие с моих губ слова, прежде чем успела оборвать их.

– Что-то с Дэвидом? М-м, то есть с мистером Уильямсом? Что-нибудь случилось?

– А вы член семьи? Или родственница?

«Чуть не стала» для ответа не подходило, а наши сложные отношения в прошлом не представляли интереса ни для кого, кроме нас самих.

– Нет.

– Прошу прощения, но мы не можем обсуждать состояние больных с друзьями.

«К ним я тоже не отношусь», – подумала я. Сестра замялась, явно смутившись.

– Я снова загляну через несколько минут, когда вернется миссис Уильямс.

Я немного походила, поджидая Шарлотту. Когда это не помогло, стала рассеянно смотреть в окно на маленькие снежинки, падавшие на подоконник, словно летчики-камикадзе, и таявшие на стекле, а потом стекавшие вниз, как слезы. Я то и дело бросала нетерпеливые взгляды на дверь в ожидании, когда же вернется Шарлотта. Я не хотела нести бремя забот ни о чем и ни о ком, кроме Джо, но каким-то образом воспоминания о Дэвиде и о том, что он когда-то для меня значил, рвались наружу из темных глубин памяти, куда я их засунула. Я не хотела снова возвращаться ко всем тем мыслям, заново переживать все те чувства, которые, несмотря на все минувшие годы, оставались достаточно сильными, чтобы вывести меня из себя.

Я вздрогнула от неожиданности, когда на дверь легла тень Шарлотты, хоть и ожидала ее возвращения. Столь же неожиданными оказались две чашки кофе, которые она несла в руках. Когда дверь за ней закрылась с легким щелчком, она смущенно протянула одну из них мне.

– Извини, я не смогла вспомнить, сколько тебе сахару и все такое. Ведь… столько времени прошло.

Я смотрела на ее протянутую руку, державшую не оливковую ветвь, а всего лишь пластиковую чашку, чуть подрагивавшую, словно она не была уверена, как я отреагирую. Это не было извинением: для извинений мы опоздали на много лет. Но мы оказались в ситуации, которая вновь свела нас вместе, заново соединяя швы, которые мы разорвали. В этот страшный вечер, когда речь шла о человеческой жизни, судьба бросила нас в одну лодку, словно уцелевших при кораблекрушении, и нам не за кого было держаться, кроме как друг за друга.

Элли. Восемь лет назад

Весь абсурд ситуации заключался в том, что, когда я впервые увидела Шарлотту, она мне сразу и по-настоящему понравилась. Это был эквивалент любви с первого взгляда, только по отношению к дружбе. Мы сблизились так, как мне никогда раньше не доводилось дружить с девчонками ни в школе, ни в университете. Она обладала какой-то странной притягательностью: веселая, энергичная и не выпячивающая собственные достоинства. Впервые в жизни я встретила кого-то, кроме Макса, кто, как я чувствовала, мог стать мне верным и надежным другом, а не просто хорошим знакомым. Лишь гораздо позже я поняла, что одной из причин, по которой меня так тянуло к Шарлотте, было то, что она почти во всем представляла собой женскую копию Дэвида. Противоположности притягиваются, ведь так говорят, верно? И очень долгое время мы с Дэвидом доказывали верность этого древнего постулата. Но иногда одинаковых людей тянет друг к другу с такой же силой. Дэвид и Шарлотта – яркий тому пример.

Когда мы встретились в первый раз, она героически преодолевала дорожку к недавно арендованному Дэвидом жилью, и вся верхняя часть ее тела скрывалась за огромной картонной коробкой. Я сумела разглядеть лишь пару стройных ног в потертых джинсах и сандалии со стразами, из которых торчали пальцы с безупречным педикюром.

– Привет! – крикнула она сдавленным голосом, поскольку ее рот был прижат к коробке. – Пожалуйста, скажите мне, что это номер шестьдесят три и я тащилась не по дорожке моего нового соседа.

Я рассмеялась и быстро сбежала к ней по ступенькам.

– Давайте-ка я вам помогу, – предложила я, берясь за один край коробки. – Ну да, это номер шестьдесят три. А вы въезжаете?

Вопрос получился совершенно идиотским, однако она не ответила мне насмешкой.

– Въезжаю, – сказала она, выглянув из-за края коробки, чтобы рассмотреть меня. – Здравствуйте. Меня зовут Шарлотта Батлер. – Она расплылась в широкой улыбке. – Я бы пожала вам руку, но тогда весь ящик с фаянсовой посудой из «Икеи» грохнется нам под ноги. А вы тоже въезжаете?

Я покачала головой, но, по-моему, она не видела меня из-за коробки с кухонными принадлежностями.

– Нет. Это мой бойфренд въезжает. А я просто ему помогаю.

– Ага, – произнесла она, понимающе вздохнув, когда мы осторожно взбирались по ступенькам и, пятясь, заходили в коридор. – Куда теперь?

– Кухня направо, – ответила я, нащупывая за спиной дверную ручку. Лишь когда мы поставили ее коробку на большой, слегка поцарапанный сосновый стол, я впервые разглядела ее всю целиком. Увидев ее на дорожке перед домом, мне показалось, что она хорошенькая, однако я ошиблась. Она оказалась «более чем»: просто потрясающей. Высокая, со стройной, как у модели, фигурой и с длинными светлыми волосами, забранными в хвост, выглядевший как бы обыденно, но на самом деле так изящно, что она вполне могла бы пройти по ковровой дорожке и этот хвост не показался бы там неуместным. На ней была простая черная футболка, а руки покрыты темно-золотистым загаром, который, как мне показалось, она вряд ли могла приобрести дождливым английским летом. Футболка не доходила до пояса джинсов, оставляя открытой полоску тела шириной в несколько сантиметров, вполне достаточную для демонстрации того, что загар покрывал все ее тело.

– Уф-ф, наконец-то, – сказала она, улыбнувшись. – Сама не знаю, зачем мне столько кухонной утвари, потому что я все равно никогда ничего не готовлю. Извините, как вы сказали, вас зовут?

Тут я поняла, что даже не представилась.

– Александра. Ну а для друзей – Элли.

– Тогда надеюсь, что однозначно стану называть тебя Элли, – ответила она обаятельно и непринужденно. – Сейчас у меня друзей почти нет – хоть объявление давай! Так с кем из моих соседей – которых я еще не видела – ты встречаешься? С Эндрю, Питом, Дэвидом или… ой, забыла, как зовут еще одного.

– Ты пропустила Майка. А встречаюсь я с Дэвидом, – ответила я, почувствовав, что улыбка моя сделалась приветливее, а глаза потеплели, когда я произнесла его имя. – Так значит, ты вообще никого из них не видела?