До того как - Анна Тодд

– Где аптечка? – спрашиваю у Лэндона.

– В ванной, – отвечает он раздраженно.

В ванной в шкафчике быстро нахожу аптечку, хватаю с нижней полки бактерицидный крем и спешу назад в кухню.

Второй раз беру Тессу за руку и выдавливаю ей на кончик пальца крем. Она пристально следит за мной… не знает, наверное, что и думать. Аптечка напоминает мне одну хреновую ночь из детства, напоминает о маме. Спешу избавиться от нахлынувших воспоминаний и накладываю на палец Тессе пластырь.

– Можно поговорить с тобой, Тесса?

Она кивает, и я вывожу ее обратно на веранду. Тут мы наедине; Лэндон не подслушает.

Подойдя к столику, выдвигаю для Тессы стул. Это меньшее, что я могу для нее сейчас сделать. В голове прояснилось; за ушами больше не пульсирует, и вообще я спокоен.

Сажусь напротив Тессы за столиком; наши коленки почти соприкасаются.

– О чем ты хотел поговорить, Хардин? – совершенно без энтузиазма спрашивает Тесса.

Снимаю шапочку и бросаю ее на стол. Пальцами провожу по волосам. Чувствую себя полной свиньей. Тесса должна знать: не надо обо мне заботиться, я ей не сломанная кукла, – но сейчас, когда волна адреналина схлынула, я начинаю понимать, какой же я все-таки мудень.

– Прости, – тихо говорю я. Слова повисают в воздухе. – Ты меня слышала?

– Да, слышала! – лает Тесса, вскинув голову. Она зла.

Это она-то зла? Это я зол! Она пришла сюда, вмешивается в наши семейные дела и даже не принимает извинений.

– С тобой просто невозможно общаться, – говорю.

– Со мной? Да ты издеваешься! Чего ты от меня ждешь, Хардин? Ты… жестокий.

Губы у нее дрожат, на глаза наворачиваются слезы.

– Я не нарочно, – шепчу в ответ.

– Еще как нарочно. Ты все делаешь намеренно. Со мной в жизни так дурно еще никто не обращался.

Неправда. Я с ней вовсе не жесток, и если это она называет жестокостью, то значит, пороху еще в жизни не нюхала.

– Тогда зачем приходишь? Почему не забьешь на меня? – спрашиваю.

Если я и правда так плох, почему она не откажется от затеи быть со мной?

От мысли, что будет, если она и впрямь откажется, спешу поскорее избавиться.

– Если я… не знаю. Но поверь, после сегодняшнего я очень постараюсь. Откажусь от литературы и возьму ее в следующем семестре.

Она сцепила руки на коленях. Ей не холодно?

Нельзя, чтобы она забрасывала литературу. Только там я могу видеться с ней на регулярной основе.

– Пожалуйста, не надо.

– Тебе-то что? Ты ведь не любишь, когда рядом с тобой оказываются такие жалкие личности. – В ее голосе слышится боль, но я не знаю Тессу по-настоящему и не могу судить: подлинная боль или нет. Жаль, что я ее не знаю. А кто вообще знает? По-настоящему? Я говорю о той, что хмурит брови перед тем, как улыбнуться.

– Я не то хотел сказать… это я жалок. – Со вздохом откидываюсь на спинку стула.

– Ну, – Тесса одаривает меня пронзительным взглядом, – спорить не стану.

Она плотно сжимает губы и тянется за бутылкой, однако я успеваю ее опередить.

– То есть тебе одному можно напиваться? – Она смотрит на меня, на кольцо у меня в брови.

– Я боялся, что ты снова выбросишь бутылку. – Протягиваю Тессе скотч. Не хочется, чтобы она пила, зато я хочу, чтобы она осталась. Мне нравится тишина, что наступает в ее присутствии.

Пригубив скотч, Тесса чуть не выплевывает его обратно.

– И часто ты пьешь? – Снова она достает меня.

– Последний раз – полгода назад.

Шесть месяцев воздержания – коту под хвост. Поздравляю, Хардин. Придурок.

– И правильно. Пьяный, ты еще гаже обычного, – шутя произносит Тесса, но я-то знаю: она говорит серьезно.

– Считаешь меня гадким? – Ожидая ответа, смотрю вниз, в землю.

– Да.

Я не удивлен.

– Я не такой. Ну, может, и такой. Вот если бы ты… – Я ведь и правда не так уж плох? Стоит ей попросить, и я могу исправиться.

Она ждет, пока я завершу путаную мысль; губы у нее дрожат.

– Чего ты от меня хочешь? – нетерпеливо спрашивает Тесса. Сует мне в руки бутылку, и я, не отпив, ставлю скотч на столик.

Ответ прозвучит жалко, да и как иначе? Могу бросить пить, могу стать лучше – по отношению к людям или только к ней.

– Ничего. – Я не сумел подобрать нужных слов.

– Мне пора.

Встав, она спешит в дом. Идет очень быстро, а я не хочу, чтобы она уходила. Я буду очень стараться…

– Не уходи. – Иду за ней.

Остановившись, Тесса оборачивается. Ее лицо так близко, что я слышу легкий запах виски.

– Почему? Еще не все оскорбления выдал? – кричит она и бьет меня, сильней, чем обычно. Снова пытается уйти, но я ловлю ее за руку.

– Не отворачивайся! – кричу. Нельзя просто заявиться сюда, переворошить мои сраные воспоминания и сбежать. Меня достали люди, которые так поступают.

– Давно стоило про тебя забыть! – Тесса толкает меня в грудь. – Не знаю, зачем я вообще пришла! Сразу же примчалась, как только Лэндон позвонил! – Она уже кричит во все горло. Покраснела. Губы дергаются; облизнув их, она завершает тираду: – Оставила парня, который – как ты верно заметил – один может выносить меня, и прибежала к тебе!

Постепенно воспринимаю ее слова. Она и правда оставила парня, чтобы прийти. Исключительно ради меня. Может, я и правда не так уж плох, и Тесса это видит.

– Знаешь, ты прав, Хардин. Я – жалкая личность. Потому что пришла сюда. Потому что попыталась…

Совершенно не думая, прижимаюсь к ней и целую. Тесса толкается, отбивается, но в моих руках – я чувствую – ей хорошо.

– Поцелуй меня, Тесса, – прошу я. Она нужна мне. – Прошу, поцелуй меня. Ты нужна мне.

Последний раз пытаюсь заставить ее поцеловать меня. Языком провожу по ее сомкнутым губам, раздвигаю их. Тесса отдается мне полностью и с желанием. Прижимается ко мне, дышит бурно, а я кладу ладони ей на щеки, жадно и ненасытно целую.

Языком провожу по нижней губе Тессы, и она вздрагивает. Обвиваю ее руками, держусь за нее. Вдруг из дома доносится какой-то шум, и Тесса отстраняется. Я больше ее не целую, но объятий не разжимаю.

– Хардин, мне правда пора. Так больше нельзя. Для нас это добром не кончится.

Она себе лжет. Мы все преодолеем.

– Нет, можно, – заверяю ее. Не знаю, откуда во мне эта надежда, но она расцветает в груди, и на сердце становится легко.

– Нельзя. Ты меня ненавидишь, а я больше не хочу быть мишенью для твоей злобы. У меня в голове все путается: то ты меня унижаешь после первой же близости…