Очарованная - Шеннон Дрейк

Чем же все-таки ее жених занимается в своей второй, тайной жизни?

Войдя в редакцию газеты, Марк сразу же почувствовал, что все глаза смотрят на него. Женщины-служащие и машинистки краснели и кивали ему, а когда он проходил, начинали перешептываться за его спиной.

Он заметил, что и мужчины делали то же самое.

Сотрудник с чернильными пятнами на локтях куртки провел Марка в кабинет Виктора Квейла, главного редактора. Молодой аристократ уже несколько раз встречался с Квейлом, и все-таки редактор, увидев его, от испуга едва не проглотил трубку и уронил лист, который читал.

— Господи боже! Лорд Ферроу!

— Пожалуйста, Виктор, называйте меня Марк.

Виктор Квейл, молодой, но уже начавший лысеть человек, энергично пожал Марку руку.

— Что привело вас сюда? — нахмурившись, спросил он. — По-моему, наш репортаж о вашей помолвке был вполне честным и правдивым. Вы не были на вашем собственном празднике, но вряд ли я могу винить моего репортера в том, что он написал об этом.

— Нет, — покачал головой Марк. — Я пришел сюда по другому поводу. Вчера я нашел в музее вот это. — Он вынул из кармана конверт, адресованный Оливии Коттедж.

Виктор был озадачен.

— Мы отправили конверт по почте нашему внештатному сотруднику.

— Должно быть, этот ваш внештатный сотрудник был в музее.

— Должно быть, да, — пожал плечами Виктор.

— Кто такая Оливия Коттедж? — спросил Марк.

— Я… не могу этого сказать, — нерешительно ответил Виктор.

— Я знаю, что вам крайне важно хранить в секрете некоторые источники вашей информации. Но я думаю, что это имя вашего обозревателя А. Анонимуса, — заявил Марк и оглянулся, проверяя, заперта ли дверь в кабинет редактора. Затем добавил: — Я боюсь за нее или него и ищу правду только для того, чтобы обеспечить этому автору защиту.

Виктор покачал головой. Вид у него был усталый.

— Не выпьете ли чего-нибудь? Кофе здесь ужасный, но помогает держаться на ногах.

— Нет, спасибо. Прошу вас, Виктор, ответьте мне. Клянусь, я хочу только найти способ помочь этому человеку.

— Конечно, вы же монархист, — пробормотал Виктор.

— Я бы помог и противникам монархии, если бы мог догадаться, где убийца нанесет следующий удар.

— Разве это не ужасно? — спросил Виктор. У него был немного виноватый вид. — Но мои собственные чувства по поводу этих событий не имеют значения. Я должен сообщать, как настроены люди в стране.

— У вас прекрасная газета, а я хочу только сохранить людям жизнь, — сказал Марк.

— Я бы помог вам, если бы мог, — вздохнул Виктор.

— Что вы хотите сказать?

Виктор рассмеялся сухим смехом:

— Я не знаю, кто такой или такая А. Анонимус или Оливия Коттедж. Второе имя тоже псевдоним. Когда я сказал, что не могу назвать настоящее имя, я имел в виду именно это. Вместе со статьей я получил записку с просьбой, если статья будет опубликована, прислать плату за нее на имя Оливии Коттедж в почтовое отделение рядом с музеем. Я вам благодарен за то, что вы вернули нам чек. Я смогу опять послать его почтой, хотя…

— Хотя — что? — подтолкнул его вопросом Марк.

Виктор снова пожал плечами:

— Я думаю, что у этого человека нет проблем с деньгами, иначе он не обошелся бы так небрежно с чеком.

— Вы получили что-нибудь новое от этой Оливии Коттедж?

— Пока нет, — ответил Виктор, улыбнулся и добавил:

— Но надеюсь получить.

— Я не прошу вас предать кого-нибудь, но, если вы будете печатать еще одну статью этого человека, не могли бы вы сообщить мне об этом?

— Да, это я могу.

Марк поблагодарил редактора, спросил, как поживает его семья, и ушел.

Выходя из редакции, он едва не столкнулся с Таном Гриром.

— Добрый день, — сказал Марк, изучая его взглядом.

Кажется, Грир был удивлен тем, что видит его здесь.

— Что-нибудь не…

— Что вы, все в порядке.

— Вы пришли не из-за моей статьи?

Марк засмеялся:

— Вы журналист, который пишет правду. Почему ваша статья должна была меня задеть?

— Я же упомянул, что вас не было на празднике в честь вашей собственной помолвки.

— И это правда. Я там не был, — согласился Марк.

— Если вы уже читали сегодняшний номер газеты… там есть маленькая заметка о вас и мисс Грейсон в музее. В ней написано только хорошее.

— Спасибо, — ответил Марк и, нахмурившись, внимательно посмотрел на него. — Раньше вы освещали более серьезные события, чем светские новости.

— Это верно, — пробормотал Грир. — Я признаю, что это не моя любимая тема. Но репортеров много, и новостей на всех не хватает. Но я написал статью об убийстве Жиля Брендона.

— Я ее читал. Хорошая работа. Никакой погони за сенсациями.

— Иногда люди предпочитают именно сенсации, — возразил Тан Грир.

— По-моему, вы поступили правильно. Я предпочитаю именно такие новости, как у вас. Мнение автора — это его личное мнение, и только. Сами факты никогда нельзя искажать.

— Скажите это Виктору, когда будете здесь снова, — пробормотал Грир. — Извините, я просто… Ох! Позвольте мне поздравить вас с помолвкой. Я редко так восхищаюсь молодыми женщинами, которые появляются на страницах светской хроники, как был восхищен вашей невестой.

— Спасибо, — поблагодарил его Марк.

— У нее тонкий ум, — добавил Грир.

Марк кивнул в ответ, и они попрощались. Выйдя из редакции на улицу, Марк понял, что слова репортера были очень верными.

Тонкий ум.

Яркий, острый, насмешливый.

И все это — в прекрасной оболочке.

Тан Грир своими словами попал точно в цель — уловил самую суть.

Его, Марка, привлекла в этой девушке внешняя красота, но соблазнил тонкий ум.

Альбома нигде не было.

Элли искала повсюду, но не смогла найти альбом, в который записывала наброски своих статей.

Ослабшая от усталости и очень встревоженная, она взобралась на камень.

Разбойник тоже не пришел.

Девушка похолодела от страха, когда поняла, в какую переделку попала. Она была уверена, что вчера в карете убедила Марка в том, что никогда не видела конверт, адресованный Оливии Коттедж. Но Марк — это разбойник. А раз ее альбома здесь нет…

Если разбойник, то есть Марк, нашел его, то рано или поздно ее вчерашнее отрицание не будет ничего значить.