Новогодний рейс - Алиса Лунина

— Не преувеличивай, милый… Я вернусь через неделю, все будет хорошо. Понимаешь, мне надо побыть одной. Такая усталость вдруг навалилась.

— Я предлагал тебе поехать куда-то отдохнуть!

— Нет, я хочу чего-то необычного. Поехать туда, где меня никто не знает.

— Ты это серьезно все? Просто невозможно поверить в этот бред!

— Совершенно серьезно.

— Значит, ты будешь «приходить в себя» неизвестно где, а я? Что прикажешь делать мне?

— Ну я не знаю… Отдыхай, встречай Новый год…

— Ах, вот как! Да катись ты в свой Петербург! — рявкнул Петя и прервал разговор.

Все правильно. Так и должно быть. И если Петр бросит ее, он, разумеется, будет прав. Ей было стыдно — словно она ни за что ударила человека.

Фаня взглянула на часы — пора в аэропорт, встречать Брониславу из Петербурга. Фаня села в свою иномарку и поехала за Броней.

В толпе прибывших с питерского рейса Фаня высматривала девушку, которая могла бы походить на библиотекаршу. Возможно, у нее были неверные представления о библиотекарях, и образ девушки в длинной юбке с толстой косой до попы архаичен, но в любом случае Фаня никак не ожидала увидеть то, что увидела.

— Вы Стефания?

Фаня оглянулась и не сразу созналась в том, что она действительно Стефания. Просто потому, что застыла в изумлении.

Перед ней стояла весьма необычная девушка. Юбка на ней и впрямь была длинной, до пола, как и предполагалось у библиотекарши, но ее дополняли военная куртка и грубые армейские башмаки. А главная изюминка заключалась в том, что девушка была абсолютно лысой. И без шапки.

Когда барышня грузила в багажник сумку, такую дурацкую, допотопную, из семидесятых годов, Фаня обратила внимание на ее руку с татуировкой в виде буквы «П».

Ну, дела! Фаня давно подозревала, что петербуржцы в массе своей странные люди, но чтобы до такой степени…

Бронислава взглянула на Фаню оценивающе, словно прикидывая, можно ли ей доверять, и, видимо, решив, что можно, уточнила:

— Для своих я — Броня!

Сели в машину, поехали…

Броня глядела в окно и крутила по сторонам лысой головой. Фаня спросила, не холодно ли ей, все-таки декабрь на излете.

— Нет, — ответила барышня. — Не холодно. Постепенно начинаю привыкать! Я остригла волосы неделю назад.

— А чего так радикально? Имидж?

Броня посмотрела неожиданно строго и сказала:

— При чем здесь имидж? На такую чушь мне вообще наплевать!

Фаня озадачилась — если не имидж, тогда что? Вши замучили? Однако уточнять было неудобно.

— Это любовь! — вдруг тихо сказала Броня и заплакала.

Плакала она как-то совсем по-детски, беспомощно, с отчаянием. Не по-бабски, а именно по-детски. Проплакавшись, протянула руку, показывая татуировку с буквой «П»:

— Вот! Это тоже любовь!

«Угу. Ну, тут понятно, что любовь — девушка вытатуировала букву, на которую, видимо, начинается, имя любимого мужчины. Это нормально, — хмыкнула Фаня. — Но при чем здесь волосы?!»

Про связь между любовью и лысой головой Броня и рассказывала Фане всю дорогу до ее дома. Сверкая серыми глазами, взволнованно поглаживая лысую голову (зрелище было еще то! засмотревшись на нее, Фаня едва не выпустила руль), Броня поделилась с Фаней историей своей любви.

В финале драматичного повествования, услышав о предполагаемой жертве в виде отрезанного пальца, Фаня окончательно ошалела и чуть не вмазалась во встречный «пыжик». Водитель «пыжика» огрызнулся и просигналил, как припадочный, дескать, глаза разуй, дура!

«Извините, товарищ, но если бы у вас в машине оказалась такая лысая девушка, то еще неизвестно, как бы вы себя повели!» — усмехнулась Фаня.

Она представила, как Броня приходит к этому своему парню, чье имя начинается на букву «П», — обритая, с наколкой, обещанием, что никогда не оставит в покое, угрожает при этом отчикать на фиг мизинец, и Фане стало жаль мужика. Это ж надо было так вляпаться…

— Понимаешь, — проникновенно сказала Броня, — я сейчас очень устала… У меня больше нет сил бороться за любовь, мне надо отдохнуть, собраться с мыслями, и, возможно, вернувшись в Петербург через некоторое время, я смогу начать все сначала!

— Что начать? — едва ли не с ужасом спросила Фаня.

— Борьбу за Павла! За нашу любовь! — торжественно и со значением произнесла Броня.

История Брони совсем выбила Фаню из колеи, едва ли не в буквальном смысле — она так вильнула машиной, что теперь ей просигналили из обгонявшей «Таврии».

— Нервные какие все в вашей Москве! — с неодобрением заметила Броня. — И энергетика у города совсем другая, чем в Петербурге! Я, может, затем сюда и приехала, чтобы очутиться в пространстве другой стихии. Набраться смелости, решимости. Отвлечься от всего. Потому что в последнее время мне так плохо…

Она снова заплакала совсем по-детски.

Фаня привезла Броню к себе:

— Располагайся! Надеюсь, тебе здесь будет комфортно.

Квартира, судя по всему, произвела на Броню впечатление.

— Как у тебя красиво. Стильно, — вздохнула Броня, оглядевшись. — Все в выдержанной черно-белой гамме. И мебель интересная.

— Дизайнерская, — снисходительно улыбнулась Фаня.

Барышни вместе выпили чай, и Фаня засобиралась обратно в аэропорт — ее самолет вылетал через пару часов.

Броня вручила ей ключ от квартиры — на брелке с черепахой.

Угу, хмыкнула Фаня, черепаха, значит, на счастье!

— Не скучай, — улыбнулась Броня. — Если что-то понадобится, обращайся к моему соседу Никите, он очень хороший!

— Разберемся, — кивнула Фаня.

На прощание она оставила Броне номер своего мобильного телефона:

— Звони, если что. Мало ли… И все-таки… Насчет пальца. Не надо бы его отрезать!

Броня промолчала.

— Желаю удачно встретить Новый год!

— С наступающим!

* * *

«Надо же, какой снегопад — добраться бы до аэропорта, — подумала Фаня, — а то, глядишь, рейс отменят из-за погодных условий, и сорвется моя затея, но, может, и к лучшему…»

Но рейс не отменили, хотя снегопад действительно разыгрался не на шутку. Глядя в окно зала ожидания, Фаня вдруг почувствовала волнение, как в детстве, когда ехала в дальнее путешествие.

«Еду на Новый год в Петербург — чистая классика жанра! Правда, трезвая и без веника!»

Толпы спешащих людей с чемоданами, и все куда-то едут, веря в «географию», в то, что можно убежать от себя…

Поскольку до регистрации оставалось еще немного времени, Фаня отправилась в бар аэропорта, где выпила мохито — «для поднятия настроения». Настроение не сказать чтобы поднялось, но в целом впервые за последние дни стало довольно сносным.