Где властвует любовь - Джулия Куин

– Мисс Федерингтон, – галантно сказал Колин, подойдя к ней, – вы неважно выглядите. Может, вы хотели бы уйти?

– О да, – вымолвила она, вскинув на него глаза.

И тут произошло нечто странное: Пенелопа внезапно преобразилась.

Колин не знал, как описать то, что произошло, но прямо у него на глазах, стоя в бальном зале Маклсфилдов, Пенелопа Федерингтон вдруг превратилась в какую-то другую женщину.

Спина ее выпрямилась, и он мог поклясться, что ощутил жар, исходивший от ее тела.

– Хотя нет. Мне нужно кое-что сказать.

Леди Данбери улыбнулась.

Пенелопа посмотрела на старую графиню и сказала:

– Я не думаю, что она леди Уистлдаун. По-моему, она лжет.

Колин инстинктивно притянул Пенелопу чуть ближе к себе.

– Мне всегда нравилась леди Уистлдаун, – произнесла Пенелопа, вздернув подбородок и глядя на Крессиду в упор. – И мое сердце разобьется, если она окажется кем-то вроде леди Тумбли.

Колин взял ее руку и слегка сжал. Он просто не мог удержаться.

– Отлично сказано, мисс Федерингтон! – восхищенно воскликнула леди Данбери, захлопав в ладоши. – В точности мои мысли, но я не смогла найти нужных слов. – Она улыбнулась, повернувшись к Колину: – На редкость умная девушка, если вас интересует мое мнение.

– Знаю, – отозвался Колин, ощущая странную гордость.

– В отличие от большинства присутствующих, – заметила графиня, понизив голос, так что ее мог слышать только Колин.

– Знаю, – повторил он, улыбнувшись. Его забавляло поведение леди Данбери, которая явно пыталась вывести из себя Крессиду, не выносившую, когда на нее не обращают внимания.

– Я не потерплю оскорблений от… этого ничтожества! – взорвалась Крессида, одарив Пенелопу испепеляющим взглядом, и прошипела: – Я требую, чтобы вы извинились.

Пенелопа медленно кивнула.

– Это ваше право, – с достоинством отозвалась она, но более ничего не добавила.

Крессида явно хотела продолжить дискуссию (и возможно, с применением насилия), но сдержалась, видимо, сообразив, что Пенелопа находится среди друзей. Она всегда славилась своим самообладанием, и Колин не удивился, когда она взяла себя в руки и повернулась к леди Данбери.

– Так как же насчет тысячи фунтов?

Леди Данбери смерила ее долгим взглядом, затем повернулась к Колину и поинтересовалась:

– А как по-вашему, мистер Бриджертон? Леди Тумбли говорит правду?

Колин иронически улыбнулся. Последнее, что ему нужно, так это оказаться втянутым в этот скандал.

– Вы вряд ли всерьез полагаете, что я стану вмешиваться.

– Вы мудрый человек, мистер Бриджертон, – одобрительно заметила леди Данбери.

Колин скромно кивнул и тут же дерзко добавил:

– И горжусь этим. В конце концов, не каждый день человек удостаивается похвалы леди Данбери!

Большинство оценок старой графини носило исключительно отрицательный характер.

Крессида даже не пыталась взывать к его сочувствию. Она была не глупа и за долгие годы, проведенные в свете, усвоила, что Колин недолюбливает ее и вряд ли падет жертвой ее чар. Вместо этого она устремила взгляд на леди Данбери и осведомилась спокойным тоном:

– Что же нам теперь делать, миледи?

Леди Данбери поджала губы, так что они почти исчезли.

– Мне требуются доказательства.

Крессида искусно разыграла недоумение:

– Простите, не понимаю?

– Доказательства! – Трость графини стукнулась об пол с внушительной силой. – Что здесь непонятного? Я не собираюсь вручать вам такую сумму без всяких доказательств.

– Тысяча фунтов не такая уж большая сумма, – заметила Крессида раздраженным тоном.

Глаза леди Данбери сузились.

– Почему же в таком случае вам так хочется получить ее?

Крессида промолчала, но, казалось, все в ней напряглось до предела. Все знали, что муж оставил ее в тяжелом финансовом положении, но впервые ей намекнули об этом в лицо.

– Представьте мне доказательства, – сказала леди Данбери, – и вы получите деньги.

– Вы хотите сказать, – произнесла Крессида ровным тоном, – что мое слово ничего не значит?

Несмотря на неприязнь, Колин не мог не восхититься ее умением владеть собой.

– Именно это я и сказала, – отрезала леди Данбери. – Боже правый, вряд ли можно дожить до моих лет, не получив права высказывать каждому то, что пожелаешь.

Колину показалось, что Пенелопа ахнула, но, бросив на нее взгляд, он обнаружил, что она жадно наблюдает за перепилкой. Ее карие глаза сияли, а на лицо вернулись краски, исчезнувшие, когда Крессида сделала свое заявление. Судя по ее виду, она была крайне заинтригована происходящим.

– Отлично, – уронила Крессида с каменным лицом. – Через две недели я представлю вам доказательства.

– Какие именно? – вырвалось у Колина, прежде чем он успел спохватиться. Дьявол бы побрал его длинный язык! Ему вряд ли нужно было ввязываться в эту историю.

Крессида повернулась к нему. Ее лицо было на удивление безмятежным, учитывая оскорбление, только что нанесенное ей леди Данбери в присутствии множества свидетелей.

– Узнаете в свое время, – высокомерно отозвалась она и протянула руку, ожидая, что один из ее поклонников примет ее.

Поразительно, но рядом с ней тут же оказался молодой человек (влюбленный олух, судя по его виду), как будто она создала его из воздуха мановением руки. Спустя мгновение парочка исчезла.

– Н-да, – сказала леди Данбери, нарушив затянувшееся молчание. – Это было не слишком приятно.

– Мне она никогда не нравилась, – заметил Колин, ни к кому не обращаясь. Вокруг них собралась небольшая толпа, и его слова могли слышать не только Пенелопа с леди Данбери, но ему было наплевать.

– Колин!

Обернувшись, он увидел Гиацинту, которая прорвалась сквозь толпу, таща за собой Фелисити.

– Что она сказала? – спросила Гиацинта, запыхавшись. – Тут такая давка, что мы все пропустили.

– Она сказала именно то, что и следовало ожидать, – ответил Колин.

Гиацинта скорчила гримасу.

– От мужчин никогда не услышишь толковых ответов. Я хочу знать все дословно.

– Все-таки странно, – задумчиво произнесла Пенелопа.

Что-то в ее тоне привлекло внимание собравшихся, и все притихли, устремив на нее вопросительные взгляды.

– Продолжайте, – велела леди Данбери. – Мы вас слушаем.