Синдром пустого гнезда - Вера Колочкова

– Светк, так это Лёвка твой куда-то рванул, что ли? А куда? Неужели девицу себе нашел? Да неужели это наконец свершилось, Светка? И потому ты обрыдалась вся, да?

Светик сморгнула слезу, отстранилась, застыла на миг в оскорбленном недоумении. Однако уже следующую секунду выражение недоумения стекло с ее лица, снова уступив место отчаянию. Тихо покачав головой и улыбнувшись Сергею, как улыбаются малому дитяте, который и сам не ведает, какие пакости лепечет, она выдавила из себя в изнеможении:

– Не надо так со мной говорить, Сереж… Это жестоко – так говорить…

– Да почему, Свет? Сын себе наконец бабу нашел, настоящим мужиком стал – да это же, считай, победа над жизнью, в его-то обстоятельствах!

– Да. Может быть. Может быть. Только я это не назвала бы победой над жизнью. Это, скорее, победа над матерью. Он меня убил, понимаешь ты это или нет? Убил! Хотя… Что ты можешь вообще в этом понимать…

– Слушай, Светк… А ты ее видела, девицу эту? Она как, ничего? Красивая или так себе, замухрышка?

– Нет. Не видела. И видеть не хочу! И, надеюсь, никогда не увижу! А зачем мне ее видеть? Все равно Лёвушка с ней жить не сможет!

– Это почему?

– Потому что она… Она старше его на десять лет! У нее нет никакого высшего образования! У нее есть ребенок, в конце концов! И вообще… Она, как оказалось, вообще беременная!

– От кого?

– Не знаю я! Он не сказал! Да и какая разница – от кого…

Сергей странно выпучил навстречу этому заявлению глаза, потом некрасиво хрюкнул и ткнулся лбом в Светикову ладонь, подозрительно сотрясая плечами.

– Ты… Ты что, смеешься? И ты над всем этим можешь смеяться, Сергей? Да как ты…

Светик всхрапнула возмущением, рванула из рук Сергея свою ладонь. Видимо, как-то неправильно рванула, потому что, не удержавшись на корточках, он тут же повалился на спину, уже не в силах сдержать обуявший его смех. Правда, он честно предпринимал попытки его сдержать, то есть закрывал старательно лицо ладонями и вместо смеха изображал что-то вроде тягучего кашля с неприличным подвыванием, но получалось у него все равно плохо.

– Ой, не могу больше… Действительно – какая разница… Прости меня, Светка, не обижайся на дурака…

– Тань! Скажи ему… Да как он смеет, Тань?

Светик развернула в сторону Тани полное слез и попранного достоинства лицо, указала дрожащим пальцем на распластанного по полу кухни Сергея.

– Сереж! – не замедлила та с ожидаемым от нее упреком. – Прекрати сейчас же, как тебе не стыдно! Человек к тебе со своей проблемой пришел, а ты!

– Девочки, так я не понял… А в чем проблема-то? В отсутствии у Лёвкиной невесты высшего образования или… или в беременности без разницы от кого?

Смешно кряхтя и держась за поясницу, он неловко начал подниматься – сначала на четвереньки, потом встал во весь рост, встряхнулся, оправляясь, как большой благородный пес.

– Ладно, дальше беседуйте без меня… Как набеседуетесь, обедать позовете? У меня от твоих новостей, Светка, страшный аппетит проклюнулся…

– Иди, иди уже… – подтолкнула его под локоток к двери Таня, осторожно глянув на снова приготовившуюся к рыданиям подругу. – Тоже, натворил делов…

– Нет, но как он мог? – закрыв лицо руками и вяло мотая головой из стороны в сторону, тихо провыла Светик, когда за Сергеем закрылась дверь.

– Свет, да ты не обижайся. Чего с него возьмешь? Он же мужик, он не понимает…

– Да я не про Серегу сейчас! На черта мне твой Серега сдался! Я про Лёвушку! Как он мог, Тань?

– Свет… Ну ты же сама говорила, что рано или поздно… Помнишь, как ты раскаивалась, что своей материнской любовью жизненный кислород ему перекрыла? Ты сейчас посмотри на эту проблему с другой стороны, с положительной!

Всхлипнув, Светик сквозь слезы коротко взглянула на Таню, поджала губы, принялась разглаживать в ладонях квадратик носового платка. Долго разглаживала, старательно. Сопела, молчала. Потом выдавила тихо и горестно:

– Понимаешь, Танюха, я не могу… Я не могу с положительной стороны… Да ты и сама посуди – где она, эта твоя положительная сторона? На десять лет старше, боже мой… На десять лет…

– Ну и что? А чего плохого-то? Будет его любить вечной материнской любовью! Тем более он уже привык… А тут в придачу еще и секс…

Последнее слово возымело для Светика эффект пощечины – она дернулась, моргнула, уставилась на Таню с таким возмущением, будто та оскорбила ее насмерть. Тане пришлось даже отстраниться от нее немного, интуитивно прижав ладонь к груди. Однако уже в следующую секунду Светиково возмущение с лица ушло, и даже проблеск осмысленной сосредоточенности в глазах мелькнул. Но – лишь проблеск.

– А я ведь, Танюш, ни сном ни духом была… Сижу, чай пью, его с работы поджидаю. Думаю – опять задерживается, надо бы ужин подогреть… А он…

Светик вздохнула и будто поплыла вниз обмякшим туловом, не в силах более отдаваться горьким воспоминаниям. Смотрела прямо перед собой, сомкнув губы.

– И что – он? – подтолкнула ее вопросом Таня.

– Да что – он… Я сижу, слышу, как ключ в замке поворачивается, обрадовалась! Только, видно, зря обрадовалась. Ты знаешь, он влетел на кухню – я прямо обомлела вся! Никогда его таким не видела! Глаза горят, как у сумасшедшего, руки дрожат… Все, говорит, мама, все! Я решился, мама! И не перебивай, говорит, меня! Я, говорит, сейчас как в кипяток ныряю!

– А ты?

– Да что – я! Я не то чтобы перебить, я и слова сказать от страха не могла! Смотрю на него и молчу. Ну, он и начал говорить… И, знаешь, странно так, будто короткими автоматными очередями выстреливал. Ухожу, говорит! К женщине! Навсегда! Давно, говорит, ее люблю! И живу с ней – тоже давно! И ребенок у нас будет! Потом повернулся, кинулся в комнату, вещи свои стал в сумку запихивать…

– А ты?

– Я посидела на кухне еще немного, чтобы в себя прийти, потом тоже в комнату приплелась. Что же, говорю, ты мне раньше ничего не рассказывал? Кто, говорю, она такая? Хоть бы привел свою девушку, познакомил с матерью… Не веришь, из последних сил слова из себя выталкивала…

– Почему? Я верю. И что он тебе ответил?

– А он, знаешь, встал в позу этакую, ну, как бы сильно решительную, и снова начал в меня короткими фразами палить! И про то, что она старше его на десять лет, и что ребенок у нее есть, и что высшего образования нет… Особенно про образование очень обидно крикнул. Вроде того, что для меня это важно, а для него – так нисколечки… Ой, обидно-то как, Тань… Растила, растила сына для какой-то старой лахудры… А самое обидное – как я вовремя всего это не увидела, не распознала, вот скажи?

– Да уж. Я представляю себе, как оно все было бы, если бы распознала…

Не уловив в Танином голосе ничего, кроме сочувствия, Светик махнула рукой, снова опасно задрожала лицом, нервно скомкала в руках разглаженный платочек. Всхлипнув, проговорила слезно: