Любовь начинает и выигрывает - Екатерина Есина

– Ты ещё скажи, что Серёжа крепостной театр организовал и девушек к себе в номер зовёт пьесы Фонвизина по ролям читать! Да жалеет он их всех, вот и всё! – запальчиво закричала Агния. – Они накончают неэффектных вузов…

– Неэффективных, – машинально поправила Арина.

– Ну, хорошо, как скажешь, тебе видней. И куда им – в фаст-фуд идти работать, на разных языках кричать: «Свободная касса!»? Или в школу за гроши детей обучать, чтобы на всю жизнь себе нервы испортить?

– Почему сразу в фаст-фуд или в школу? Можно частным репетиторством заниматься, переводчиком в фирму устроиться, да мало ли что? А что, лучше на содержании у олигарха состоять? И, кстати, работа в школе – не самая ужасная из работ, это же не термометры ректальные проверять! – сказала Арина уже с возмущением.

– Не знаю, как насчёт термометров, не проверяла, но нас как-то с одноклассницей учительница в школе попросила себя подменить в младших классах, мы с подругой чуть с ума не сошли!

– А кто только что предлагал с племянниками помогать? – ехидно спросила Арина.

– Ну так у меня их не тридцать человек, надеюсь, будет! – моментально парировала Агния.

– О чём вы тут, девушки, так яростно спорите? – спросил незаметно подошедший Михайлов.

– О чём могут говорить две молодые интеллигентные женщины? – из-за спины миллиардера подал голос Петя. – Конечно же, о шмотках!

– Петя, что можешь знать ты обо мне,

Раз ты со мной не спал и не пил? —

вызывающе спросила Агния.

– Могу знать, что ты неправильно ударение поставила, – спокойный как танк, отреагировал Петя. – У Цветаевой до этого строчки:

Каким я голосом во сне

Шепчу – слыхал? – О, дым и пепел!

Поэтому потом ударение другое:

Что можешь знать ты обо мне,

Раз ты со мной не спал и не пил?

– Слушайте, прекращайте уже этот поэтический утренник! – недовольно проворчал Михайлов. – И так голова кругом идёт. Мне ещё сегодня вечером работать придётся. И что ты в самом деле, Петя, разошёлся? Всегда такой сдержанный и спокойный.

– Эти женщины, они сведут меня с ума, – без всяких эмоций сказал Петя, быстро удалившись в бунгало.

– Я пойду, пожалуй, Сергей Сергеевич, тем более вам работать надо, значит, выпивка отменяется, – засобиралась Арина.

– Ничего не отменяется, когда Михайлов от своих слов отказывался? Пацан сказал, пацан сделал.

«А если пацан не сделал, значит, пацан пошутил», – вспомнила Арина первоапрельскую шутку про женитьбу Михайлова.

– Мы же не напиваться собираемся, так только, стресс прогнать, – продолжал миллиардер. – И, кажется, обращение по отчеству – уже анахронизм, – вскользь заметил олигарх, – и мы, по-моему, уже достаточно долго знакомы и можем на «ты» перейти. – Так о чём вы тут с Агнией говорили?

– Агния говорила, что с тридцатью племянниками она не справится, если можно, поменьше детей заводи, – стараясь казаться серьёзной, выпалила Арина.

– А она, она… говорила, что ты девушек в горы берёшь и заставляешь их пьесы Фонвизина в лицах читать, вот! – наябедничала Агния.

От полученной информации у олигарха округлились глаза.

– Очень редко наши с Петей взгляды совпадают, но сегодня, пожалуй, соглашусь с ним. Девушки, побойтесь Бога, я ещё от тигра не отошёл, чувствую, двойную порцию коньяка выпить придётся. Пойдёмте-ка лучше вовнутрь войдём, там мне подробно всё расскажете, кого я заставляю пьесы читать и почему.

Михайлов взял обеих спорщиц под руки и повёл их в одну из многочисленных комнат бунгало – огромную гостиную.

– Я, пожалуй, пойду себя в порядок приведу, – не желая ничего объяснять, сказала Агния, высвобождаясь от руки брата.

– Я надеюсь, ты себя в порядок будешь приводить не в компании сигареты, – строго посмотрел на сестру Сергей Сергеевич.

Показав ему язык, Агния скрылась за деревянной перегородкой.

– Ну, а я и так в порядке, вроде, – неуверенно сказала Арина, подойдя на всякий случай к зеркалу в массивной серебряной раме.

Её внимание привлекла висящая рядом небольшая картина, на которой были нарисованы яркие цветы.

– Это что, настоящий Нольде? – ещё не веря, что такое возможно, тихо спросила Арина.

– Настоящий? «В этом доме всё настоящее: мебель, люди, чувства», – подчёркнуто небрежно ответил Михайлов.

– Это я уже где-то слышала. Вспомнила, в папином любимом детективе! И ещё там фраза такая есть, очень в тему, «у него два Эрмитажа и три Лувра». Как раз про тебя!

– Если честно, впервые вижу девушку, которая восторгается картинами Нольде, а не Мацерати или бриллиантами. Готов простить даже предположение о том, что я заставляю читать по ролям Фонвизина, – лукаво улыбнулся Михайлов.

– Про то, что ты девушек пьесы Фонвизина заставляешь читать, и впрямь месяца два назад ленивый только не писал. Я ещё тогда удивилась, почему репертуар такой странный – нет, чтобы что-то современное почитать, ну или хотя бы Брехта или Беккета, – иронично заметила Арина.

– Я, Рина, каждый раз, когда какую-нибудь статью про себя читаю, удивляюсь полёту журналистской фантазии. Что только про меня не писали, но про пьесы Фонвизина по ролям – это, по-моему, уже чересчур!

– Что и говорить, Серёжа, по сравнению с твоими выдумками – «50 оттенков серого» – это просто детские шалости.

– А это что за книга такая – «50 оттенков серого»? – поинтересовалась внезапно вошедшая в комнату Агния.

Михайлов бросил красноречивый взгляд на Арину, показав ей при этом кулак.

– А это, Агния, про мой родной город Санкт-Петербург книжка. Ты же знаешь, там редко солнышко бывает, – не моргнув глазом, ответила Фёдорова.

– А почему детские шалости? – недоверчиво спросила девушка.

– Для маленьких потому что книжка, – невозмутимо продолжила Рина.

– Петя! – на всякий случай позвала Агния охранника. – А ты «50 оттенков серого» читал?

– На русском нет ещё перевода, я только на английском прочёл и далеко не всё понял, – честно признался Пётр.

– А, ну тогда я точно читать не буду, у Пети уровень английского выше, чем у меня, – успокоилась Агния. – Хоть я и на «болтологическом» факультете учусь, а всё никак английский не даётся.

– Это я никого не замещал, – на всякий случай пояснил Петя, – я в английской спецшколе учился. Целых три года.

Поняв, что его сестра не собирается читать роман, изобилующий сексуальными сценами, Михайлов облегчённо вздохнул.

– Ну-с, девушки, присаживайтесь. Что душа желает?

– Моя – бокал шампанского, – заявила Агния.

– Значит, курить ты уже не хочешь? – ехидно спросил Сергей Сергеевич.