Искусство обмана - Нора Робертс

– Что ты подразумеваешь под «лгать»?

– Я поговорю с папой, преподнесу историю по-своему, так, чтобы он не принимал все слишком близко к сердцу. Сегодня на ужин приедут Харриет и Мелани. Придется подождать до завтра.

– Как он может сидеть и спокойно ужинать с Харриет, зная, что обокрал ее? – требовательно спросил Адам. – Как он может так поступать с другом?

В ее глазах отразилась боль. Она быстро закрыла их, но Адам успел заметить.

– Я не знаю.

– Прости меня.

Она покачала головой:

– Мне нечего тебе прощать. Ты прекрасно все воспринял.

– Нет, это не так. – Он прижал ладони к глазам.

– Позволь мне судить об этом. И дай мне еще один день. – Она взяла Адама за запястья и опустила его руки. – Всего один день, а потом я поговорю с папой. Возможно, все утрясется.

– Один день, Кирби. Не более. – Он должен был обдумать собственный план. Возможно, за эту ночь найдет какие-нибудь ответы. – Завтра ты расскажешь отцу все без прикрас. Если он не согласится уладить дело с Рембрандтом, я сам с этим разберусь.

Мгновение она колебалась. Уверяла, что доверяет ему. Это было правдой.

– Хорошо.

– И я разберусь с Хиллером.

– Ты не будешь с ним драться.

Он удивленно приподнял бровь:

– Почему?

– Адам, я не хочу, чтобы ты ходил весь в синяках и кровоподтеках. Все!

– Твоя вера в меня просто поражает.

Усмехнувшись, она снова села и обняла его:

– Мой герой. Я не позволю ему и пальцем тебя тронуть.

– Прошу простить меня, мисс Фэйрчайлд.

– Да, Кардс. – Кирби подняла голову, увидев дворецкого.

– Кажется, из вашей студии каким-то образом выпал стул. К сожалению, он приземлился прямо на клумбу с цинниями Джейми.

– Да, я знаю. Полагаю, он весьма раздражен.

– Именно, мисс.

– Прошу прощения, Кардс. Возможно, новая газонокосилка… А как ты считаешь, можно восстановить окно?

– Да, мисс.

– И заменить тот нагреватель чем-нибудь современным, – добавил Адам.

Кардс посмотрел на него, потом перевел взгляд на Кирби.

– Как можно скорее, пожалуйста, Кардс.

Кивнув, дворецкий удалился.

– Он слушается только тебя, – прокомментировал Адам, как только в коридоре затих звук шагов. – Я заметил быстрые кивки и переглядывания.

Она почистила пятнышко грязи на плече его рубашки.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Столетие назад Кардс входил бы в королевскую свиту.

Она засмеялась, и он уложил ее обратно на подушки.

– Отдыхай, – приказал он.

– Адам, я в порядке.

– Хочешь, чтобы я снова повел себя не по-рыцарски? – Не дав ей ответить, он накрыл ее губы своими. – Угомонись, – пробормотал он. – Мне, наверное, все же стоит позвонить доктору.

– Это шантаж. – Она поцеловала его в ответ. – Но если бы ты отдохнул со мной…

– Тогда мы вряд ли отдохнем. – Он отстранился, и она протестующе заворчала.

– Полчаса.

– Хорошо. Я вернусь.

Она улыбнулась и закрыла глаза.

– Я буду ждать.

Было слишком рано для звезд, слишком поздно для солнечных лучей. Из окна гостиной Адам наблюдал, как закат задерживает сумерки последние несколько мгновений.

Доложив Макинтайру о покушении на жизнь Кирби, он почувствовал себя утомленным. Полуложь, полуправда – надо положить им конец. Это закончится завтра, решил он. Фэйрчайлд должен образумиться, а Кирби все узнать. К дьяволу Макинтайра и работу. Кирби заслужила честности и всего остального, что он хотел дать ей. А все остальное не значит для нее ничего, если нет искренности.

Солнце опускалось, и горизонт взорвался розово-золотым светом. Он подумал о «Женщине…» Тициана. Она поймет, убеждал он себя. Должна понять. Он отвернулся от окна, собираясь проведать Кирби.

У ее двери он услышал звук льющейся воды. Простой естественный гул и образ Кирби, лежащей в ванне, немного рассеяли напряжение. Он подумал, не присоединиться ли к ней, но вспомнил, какой она выглядела бледной и уставшей. В следующий раз, пообещал он себе и отступил. В следующий раз он сполна насладится бездельем, отмокая с ней в мраморной ванне.

– Где эта несносная девчонка? – буйствовал Фэйрчайлд. – Она весь день прячется.

– Принимает ванну, – сказал Адам.

– Ей лучше подумать о достойном объяснении. – Фэйрчайлд с грозным видом потянулся к дверной ручке.

Адам машинально перекрыл ему путь:

– В объяснении кому?

Фэйрчайлд посмотрел на него:

– Моим туфлям.

Адам взглянул на маленькие ноги Фэйрчайлда в одних чулках.

– Не думаю, что она взяла их.

– Человек затягивается в неудобный костюм, душит себя нелепым галстуком и потом обнаруживает, что без обуви. – Фэйрчайлд потянул узел на шее. – Разве это справедливо?

– Нет. Вы спрашивали Кардса?

– Кардс не смог бы втиснуть свою огромную британскую лапу в мой ботинок. – Он нахмурился. – С другой стороны, у него ведь был мой костюм.

– Какие еще нужны доказательства?

– Он – клептоман, – проворчал Фэйрчайлд, спускаясь в холл. – На вашем месте я пересчитал бы свои трусы. Неизвестно, что еще он мог уволочь. Коктейли через полчаса, Адам. Поторопитесь.

Подумав, что выпивка станет прекрасным утешением в конце этого суматошного дня, Адам пошел переодеваться. Он уже завязывал галстук, когда постучала Кирби. Не дождавшись ответа, открыла дверь и на мгновение остановилась в проеме – голова откинута назад, одна рука на косяке, другая на бедре. Облегающий комбинезон очерчивал каждую линию ее тела, собравшись на шее складками, открывая спину. Изумруды в ушах размером с монету в двадцать пять центов отбрасывали живительную зеленоватую тень. Пять плетеных золотых цепей оборачивались вокруг ее талии.

– Привет, сосед. – Сверкая и переливаясь, она подошла к нему.

Адам приподнял ее подбородок и внимательно осмотрел лицо. Будучи художником, она знала, как наиболее эффективно использовать косметическую палитру. Щеки были слегка тронуты бронзой, губы лишь немного стали темнее.

– Сойдет? – спросила она.

– Выглядишь лучше, – решил он.

– Жалкое подобие комплимента.

– Как ты себя чувствуешь?

– Чувствовала бы лучше, если бы ты перестал осматривать меня, словно я неизлечимо больна, и поцеловал, как и должен. – Она обвила руками его шею и закрыла глаза.