Невесты по вызову - Маргарита Южина

Она распахнула корочки, и только после этого по всей кухне пронесся вздох облегчения. Всем стало как-то легко, свободно и даже отчего-то жутко весело.

Андрей наконец вынул из пакета бутылку шампанского и конфеты, а Иван Михайлович тут же отобрал у сына бутылку – пока еще он был в семье главный мужчина и распоряжаться спиртным была его привилегия. Элеонора Юрьевна быстренько достала фужеры, и радостный хлопок потонул в веселом гаме.

– За приятное событие, детки! – прослезилась бабушка.

– Да, мам, – подхватил Иван Михайлович. – За наше освобождение от этих невест! А то ведь… ну просто продохнуть не дают, честное слово!

– Ваня, куда тебя несет-то? – одернула его Мария Адамовна. – Мы за детей наших пьем! Какое освобождение? О чем ты?

– Так и я о том же! – вытаращил круглые глаза Иван Михайлович. – Женитьба, это вам… это совершенно никакой свободы… Машенька, я хочу сказать – никакой свободы, чистое наслаждение!

На следующий день в квартире Коровиных было суетно и шумно – ждали гостей.

Должны были приехать родители Ярославы, и все Коровины старались им понравиться. Мария Адамовна надела самое лучшее платье и даже повесила старенькие, но яркие, точно цыганские, бусы, Элеонора Юрьевна с утра удалилась в парикмахерскую и до сих пор ее никто не видел, Иван Михайлович уже пятый раз забегал в ванную, хватал бритвенный прибор и сбривал какие-то невидимые волосинки, и даже Андрей с волнением шагал по комнате, не зная, чем себя занять.

– Ба! А чего – дед так и не приехал?

– Где ты бабушку видишь? – высунулась из спальни Мария Адамовна. – Она наверняка себе сейчас косы наращивает…судя по времени.

– А дед не приедет? – опять интересовался Андрей.

– Приедет, – успокоил отец. – Только неизвестно когда. До него так и не смогли дозвониться, а соседка по даче сказала, что он с утра ушел на охоту.

– Ох, что-то мне не нравится эта соседка… – бурчала себе под нос Коровина. – Единственный мужик в доме с нормальной пенсией, и того… того и гляди уведут.

– Ма-а-ам. Ну чего нам, денег не хватает, что ли? – уставился на мать Андрей.

– Прости, сынок, – хихикнула мать. – Теперь у нас ты – единственный кормилец. Никак привыкнуть не могу.

– Ма-а-аш, – протянул Иван Михайлович.

– Да ты-то со своим заработком уж не мяукал бы! – рыкнула супруга.

– Я про то, что… уж и не надо привыкать-то, – почесал нос Иван Михайлович. – Женим парня-то, а?

Только в дом вернулась Элеонора Юрьевна, как тут же раздался звонок и на пороге объявились гости.

– Ой! – в ужасе схватилась за голову пожилая леди. – Уже гости, а я не одета!

И она вынеслась из гостиной.

– Проходите, гости дорогие… – приветливо приглашала Мария Адамовна, мельком разглядывая родителей Славы.

Ну что сказать… Папа невесты был очень представительный мужчина. Прямо очень! А вот мама… Ну честное слово, ну посмотреть не на что. И ведь надо же – живут ведь! А папенька-то наверняка в каком-нибудь главке работает. Мария Адамовна таких за версту чует.

– Мам, гостей рассаживай, – шепнул на ухо сынок, видя, как маменька, раскрыв рот, разглядывает гостей. И в самом деле, Мария Адамовна немножко забылась.

– Садитесь, – вздрогнула она. – За стол, гости дорогие! Как там говорится? У вас… купец…

– Машенька, это у нас купец, – подсказала Элеонора Юрьевна. – А у них товар.

– Да? – растерялась Мария Адамовна. – Ну и ладно… прямо с ним… с товаром-то и усаживайтесь…

– Ой, – поморщился отец Славы. – Что-то мне вот эти товарно-рыночные отношения…

– А вы, вероятно, где-то в этой области работаете, да? – сразу решила зачертить все белые пятна Мария Адамовна. – Я вот смотрю, ну в самом деле – вылитый директор магазина.

– Не-ет! – усмехнулся мужчина. – Я не директор магазина. Но тоже… начальство, так сказать… Я – начальник военкомата. Нашего районного, между прочим.

У Андрея непроизвольно дернулся кадык. Он посмотрел на Славу, та только кивала в подтверждение.

– Вот это ты, сынок, влип, – прошелестел Иван Михайлович. – А больше-то из девиц никого не было?

– Ой! – всплеснула руками Мария Адамовна. – Как же хорошо! Нет, ну надо же. Ну как же нам повезло!

Она вдруг доверчиво села к будущему свату близко-близко и тихонько заговорила:

– Вы знаете… Ой, нас даже еще не представили…

– Матвей Борисович я, – тоже склонился к ней мужчина.

– Вы знаете… Матвей Борисович… а ведь Андрюшенька у нас так и не был в армии. Мы столько лет бегали! И знакомство искали в военкомате-то, чтобы там подсуетились, и даже деньги хотели заплатить… только не знали кому… да и денег у нас не было. Что мы только не делали! А тут… как же хорошо все сложилось! Теперь-то вы же не отправите служить в армию своего зятя, правда же?

Мужчина минутку подумал, потом солидно кивнул:

– Зятя… Конечно, не отправлю. Он у меня сам отправится. Побежит, можно сказать. Полетит!

– Папа! – насупилась Слава. – А я чего – одна тут буду? Без Андрея?

– А ты – да! – как добрый Дед Мороз на детском утреннике развел руками Матвей Борисович. – Будешь одна. Ждать будешь! Как и полагается! А вот потом – свадьба! Я так решил!

За столом повисла тяжелая пауза. Коровины были в шоке. Столько… столько страданий и… И зря?

– Ну… теперь понятно, отчего у вас дочка Калашников, – вздохнула Мария Адамовна. – Солдафон! Поди, и жена у вас… Иванов-Петров-Сидоров!

– Нет, – спокойно отреагировал солдафон. – Жена у меня просто… боевая подруга!

– Во! Ей даже клички не придумал, – отвернулась Мария Адамовна и достала большой, как простыня, носовой платок.

– Ну, внучок, ты и выбрал… – лихо махнула стопку Элеонора Юрьевна.

Мария Адамовна уже не обращала внимания на гостей, а только тихонько всхлипывала.

Слава поднялась из-за стола и тихо сказала:

– Андрей… прости… – и подалась в прихожую.

Андрей рванулся за ней и силой притащил ее обратно за стол.

– Хорошо, пусть свадьба будет после армии, но помолвку-то мы устроить можем!

– Молодец, мужик! – улыбнулся Матвей Борисович. – А чего бегал-то? Нам нужны такие решительные.

– «Сего бегал, сего бегал», – перекривилась Мария Адамовна. – Мама не пускала! И вообще, если с моим сыном в вашей армии что-нибудь случится!..

– То я не переживу… – уткнувшись в грудь Андрея, тихо шепнула Слава.

– За это и выпьем! – не растерялся Иван Михайлович.

Поздно ночью, когда гости уже ушли и посуда была вся перемыта, и даже стол был водружен на место, Мария Адамовна, поправляя подушку, тихо говорила: