Пустите меня в Рим - Елена Чалова

Потом этой же палкой были потыканы некоторые из посетителей, что вызвало у присутствующих бурный восторг. По ходу дела девушка раздевалась. Рывком – так, что полетели в разные стороны пуговицы, – распахнула коротенькую белую кофточку, потом с бедер упала юбка, и она осталась в красивых трусиках, бюстгальтере и с полицейской фуражкой на голове. Опять телодвижения с палкой. И восторженные крики зрителей.

Честно сказать, я на время позабыла про Дима и про то, что цель нашего со Светкой визита в данное заведение – слежка за моим женихом. До сего дня я видела только один действительно художественный стриптиз – в исполнении Ким Бейсингер в фильме «9 с половиной недель». Пару раз на глаза попадала какая-то порнушка, но там раздевание всегда было лишь предисловием и как-то совершенно не впечатляло. Пожалуй, я впервые поняла, что именно заводит в зрелище, которое мы привыкли презрительно называть низкопробным. Танцовщица двигалась совсем близко от зрителей, двигалась хорошо, кожа ее почти светилась в полумраке бара, и, выгибаясь под музыку, она позволяла желающим следить за игрой теней на всех изгибах своего красивого тела. Вот она подходит совсем близко к зрителям, и резиновая дубинка скользит по ногам какого-то парня, поднимаясь от лодыжки к колену, от колена выше и наконец упирается в критическую точку. Парень стоит с полуоткрытым ртом и остекленевшими глазами и с глупым, но, несомненно, счастливым выражением лица. Публика вокруг свистит и завистливо вздыхает. Еще несколько па, и танцовщица останавливается напротив девушки. Теперь дубинка начинает путешествие сверху вниз: скользит по груди, и даже мне видно (а может, это всего лишь игра воображения), что соски у девчонки напрягаются, палка спускается к животу, ниже и вдруг быстрым движением приподнимает юбку, так что мелькают белые трусики. Народ вопит, кто-то тянет к стриптизерше руки, но она ускользает на середину площадки, а рядом с расшалившимся посетителем мгновенно материализуется из воздуха официант.

Потом, кокетливо поглядывая на публику и скрестив руки на груди, девушка избавляется от бюстгальтера, еще несколько па, обход помещения по периметру – и она молниеносно срывает трусики, одновременно прикрывая низ живота фуражкой. Пятится к эстраде и быстро скрывается за дверью под восторженные крики зала.

Я вопросительно смотрю на Светку. Она пожимает плечами. Мы допиваем шампанское, подзываем одного из зайчиков и выясняем, что у Марианны три выхода за вечер. Последний в 12.00.

– Это поздно, – говорит Светка, склонившись к моему уху. – Ромиль меня убьет.

Я заколебалась. Не знаю, можно ли назвать увиденное искусством, но ничего криминального я здесь не усмотрела. Ну выпьют, ну посмотрят на красивую женщину, пусть и неодетую. Руками-то им трогать ее никто не даст.

– Ладно, пошли.

Мы уже проталкивались к выходу, когда ожил динамик и чей-то хриплый голос объявил:

– Сегодня, помимо обычной программы, у нас заказаны частные танцы. Встречайте Марианну и ее сегодняшнего гостя...

Я приросла к полу, потом развернулась и, работая локтями, пробралась в первый ряд. Кто-то из стоявших там людей попытался вякнуть, но я мрачно зыркнула из-под своих рыжих лохм, и жертва слиняла в полумрак.

– Итак, – надрывался диджей, – приветствуем нашу королеву и ее гостя! Игорь, с днем рождения!

Дальше последовали звуки, отдаленно напоминающие мелодию «Happy birthday to you». Народ подтягивал нестройным хором. Я отчаянно крутила головой, пытаясь понять, в чем дело. Ага, вот она, Марианна, и направляется она не к столику, где гужуются наши бойцы, а совсем в другой угол. Там тоже сидела компания, и теперь они решительно вытолкнули навстречу девушке высокого худощавого блондина. Возраст его в дымном полумраке определить было трудновато, но я решила, что мужику лет тридцать пять. Он показался мне довольно симпатичным: светловолосый, с большими глазами и чувственным ртом. Вот только рот этот не улыбался, а глаза хлопали как-то по-совиному, и выглядел мужик испуганным. Марианна шла к нему, одетая в ковбойские штаны с бахромой, сапожки и жилет. На голове сидела ковбойская же шляпа. В руках девушка держала кнут. Я взглянула на Дима. Он таращился на происходящее, и на лице его застыло почти такое же испуганное выражение, как у блондина. Платон, сидящий рядом, что-то нашептывал приятелю на ухо. Остальные ухмылялись, кто-то хлопал его по плечу. Ну, к доктору не ходи – мой следующий.

Меня несколько утешало только то, что Дим явно чувствовал себя не в своей тарелке. Это я могла точно сказать – у него на лице все написано. Так тебе и надо, злорадно подумала я.

Меж тем события в центре зала развивались ни шатко ни валко. Марианна выволокла блондина на серединку и теперь кружила вокруг него, щелкая кнутом. Она уже успела снять жилетку, но блондин не проявлял буквально никаких признаков жизни. Стоял, что называется, столбом. Тогда девушка быстренько расстегнула на нем рубашку – он лишь по-прежнему хлопал глазами. Марианна сбросила ковбойские штаны и осталась в сапогах, шляпе и трусиках. Покружив вокруг парня под восторженный гул зрителей, она опять приблизилась к своему гостю и взялась за пояс его брюк. Мужик вдруг ухватился за ремень, и несколько секунд они перетягивали его туда-сюда, но победила грубая мужская сила, помноженная на очевидный страх. Тогда девушка отвязалась от брюк и попыталась снять с блондина рубашку. Однако он вдруг очнулся, вырвался и убежал.

Народ проводил именинника свистом и улюлюканьем. Мне было парня жалко. Но и Марианну тоже. Она на мгновение замерла, опустив руки и даже плечи поникли, но потом очнулась, подхватила кнут и убежала. Одна из заек подобрала ковбойский костюм. Диджей меж тем гудел в микрофон:

– М-да, не случилось... Ну, с кем не бывает. Отдохните пока.

Зазвучала бодрая музыка, и народ двинулся на площадку разминаться. Я оглядела зал. Наш столик был уже занят. Димову компанию за спинами танцующих людей видно было плохо, поэтому я осталась стоять на месте, ожидая следующего танца. Светка, которая, оказывается, успела смотаться к бару, сунула мне в руку бокал с шампанским. Я почти залпом выпила холодный, дико шипучий брют и моментально начала икать. Следующие несколько минут я то не дышала, то дышала глубоко, то маленькими глотками пила Светкино шампанское. Ничего не помогало – я продолжала икать. Однако стоило мне услышать:

– А теперь попрошу освободить площадку, Марианна ждет гостя! – как икота мгновенно прошла и весь мой организм замер в полной неподвижности. Марианна была в черном длинном блестящем платье, на светлых волосах – черный котелок. В руках она держала розу – красную и на длинном стебле. Девушка направилась прямиком к Диму под радостный вопль диджея:

– Приветствуем Дмитрия!

Стриптизерша ухватила моего жениха за руку, и он, как барашек за пастухом, пошел за ней на середину зала. Она протянула ему розу, а затем подняла руки – и зазвучал медленный танец. Дим розу принял и растерянно замер – куда ее деть? Потом вдруг взял цветок в зубы и обнял девушку. Несколько па вальса – и она ловко стянула с него майку. Потом повернулась спиной, и он послушно расстегнул «молнию» на платье. Платье падало медленно-медленно, миллиметр за миллиметром обнажая ровную, гладкую кожу. Все замерли. Смуглая кожа Дима красиво контрастировала с белым телом девушки, и смотрелись они удивительно эротично. И вот танцовщица стоит, скрестив руки на груди, и выжидательно смотрит на Дима. Тот покачал головой. Тогда она развела руки – народ радостно заверещал, – соски были закрыты золотыми кружочками, и с них свисали красные шелковые кисточки. Еще из одежды имелись маленькие черные трусики, завязанные бантиками на боках. Зрители радостно зашумели. Дим усмехнулся и развел руки в стороны. Девушка опустилась перед ним на колени и медленно принялась расстегивать ремень на джинсах. Народ затаил дыхание, музыка стала тише. Дим смотрел сверху вниз и улыбался, на мой взгляд, несколько напряженно. Пальчики Марианны взялись за «молнию». Диджей имитировал на чем-то звук открывающейся застежки «молнии», и толпа радостно засвистела. В следующий миг стриптизерша дернула джинсы вниз. Поскольку ноги Дима стояли довольно широко, вниз штаны не упали, но до колен она их стянула. Быстрота реакции моего суженого лишила зрителей эффектного зрелища – он молниеносно сдернул с головы девушки черный котелок и прикрыл им самое интересное. Зал вопил и аплодировал. Дим скромно склонил голову и, придерживая котелок, поманил отскочившую было девушку. Она послушно сделала к нему пару шагов, и он ткнул пальцем в ее трусики. Марианна повернулась боком, и Дим потянул за одну из веревочек. Вторую она развязала сама и завертелась на сцене, размахивая черным лоскутком, как флагом. Зал ликовал так, словно только что случилось нечто сильно знаменательное.