Юность под залог - Анна Богданова

– Что ты, что ты?! Марио! – испуганно озираясь по сторонам, лепетала Аврора – она всегда была начеку: в любую минуту перед ней мог вырасти вишневый шлем мужа.

– Не могу, не могу! Я так люблю тебя! – с жаром говорил Марио и уже никак не мог остановиться. Он рассказывал (почти без акцента – ради Авроры он довел до совершенства свой русский язык) возлюбленной, что в тот момент, как только увидел ее за стойкой, сразу понял, что полюбил, что никогда не быть ему счастливым без нее. – Никто мне не нужен, ничто мне не нужно, кроме тебя и твоей дочки! – с застывшими слезами в глазах шептал он. – Выходи за меня, уедем. Будем жить счастливо, – уговаривал он ее.

Много лет спустя Аврора Владимировна проклинала себя за то, что не уехала тогда с Марио. Теперь, в пятьдесят один год, это казалось так просто – уехать с человеком, который тебе нравится. Марио, несомненно, нравился нашей героине. Более того, она могла бы даже влюбиться в него, несмотря на то что Аврора любила Метелкина. Вообще, наша героиня обладала удивительной способностью – она могла одновременно питать слабость сразу к нескольким мужчинам. К примеру, после очередного перемирия с Юрой Аврора испытывала к мужу глубокое, неподдельное чувство и привязанность. Стоило после домашнего скандала с непременным раскручиванием локонов под сильной струей воды и взаимных оскорблений Авроре увидеть Марио, как Юрик забывался в одно мгновение – мысли о муже тонули глубоко в ее душе, будто к ним, к этим мыслям, привязали тяжеленный камень. Она вспоминала о супруге лишь тогда, когда Марио в который раз делал ей предложение.

Однако автор ни в коей мере не может обвинять свою героиню в непостоянстве и легкомыслии. Ее можно понять. По мнению большинства женщин, идеальных мужчин нет. Слабая половина человечества ждет от них одних поступков, а они делают все совсем не так. Взять, к примеру, Веронику Бубышеву, от которой в 1992 году ушел ее супруг Ларион. Думала ли она когда-нибудь о том, что, прожив с ней почти четверть века, каждый день заверяя ее в своей любви, он легко откажется от нее и променяет на другую женщину? А ведь приятельница Авроры Владимировны на самом деле считала своего супруга идеальным. Вот так вот живешь с мужчиной – идут годы, ты если не полностью, то уж точно наполовину отдаешь себя близкому (как тебе кажется) человеку, в чем-то ограничиваешь себя, сдерживаешь свои желания, считаешься с его интересами, получая от жизни вдвое меньше удовольствия, чем могла бы, а потом бац – и он на старости лет бросает тебя. А ты жила, терпела, жертвовала всем и всеми, может, только ради того, чтобы тем самым обеспечить себя на старости лет общением с родным человеком, чтоб не остаться одной. И сколько раз ты мечтала в молодости, что ваша бессмертная любовь увенчается неторопливыми прогулками по осенней листве или долгожданным путешествием в страну, где ты долгие годы мечтала побывать? А что в итоге? Дети разъехались – их интересуют только собственные проблемы, муж сбежал, а ты переваливаешься с боку на бок в одинокой, холодной постели и заедаешь свое горе шоколадками, не в состоянии найти, понять, проследить причины случившегося, – и в конце концов приходится сносить косяки у дверей.

Может, Арина права, доказывая матери, что семья и карьера (в ее случае театр) – две вещи несовместимые, как вера и математические доказательства, и что если она будет размениваться по пустякам, каковым, собственно, считает брак, то о театральных подмостках можно будет благополучно забыть?

А Аврора в свои двадцать с небольшим искала идеал. Вернее, не искала – уж кому-кому, а ей никого искать не нужно было – она хотела идеала и чувствовала, что для создания оного нужно взять хотя бы половину той доброты, какой обладал Марио, у Гарика можно было бы позаимствовать четверть его юмора, мудрости и знаний. Все это свалить в огромный котел, кинуть туда за шкирку Юрку, хорошенько перемешать – чтоб комочков не осталось – и поставить на медленный огонь до полной готовности. Только после вышеприведенных манипуляций и мог появиться на свет идеальный для нашей героини мужчина.

Потому-то она и влюблялась так быстро и легко. Она просто-напросто искала недостающие «ингредиенты» для безупречного, совершенного (для нее) мужчины.

* * *

Спустя два года после начала Аврориной карьеры в знаменитой, стертой теперь с лица Москвы гостинице произошло одно событие, которое оставило в ее душе неизгладимый след, подобно зарубке, которые башкиры делают на больших дубах раз в сто лет. Но душа человека не дуб – она вся искрошена такими вот зарубками.

В конце мая снова приехал Марио, но не один – на сей раз его сопровождали родители: мать Анита – худенькая, очень моложавая женщина (не сравнить с Зинаидой Матвеевной!) с необыкновенными, как у сына, миндалевидными голубыми глазами – и отец Антонио – седоволосый, подтянутый мужчина в джинсах и футболке. Каждый раз, проходя мимо стойки, они мило улыбались Авроре, а вечером, отослав сына под предлогом купить родственникам в Италии подарки, предки Марио подошли к нашей героине с переводчиком и заговорили. Постепенно официальная, тихая речь их, набирая обороты, превратилась в эмоциональный взрывной разговор, какой нередко можно увидеть в любом итальянском фильме, щедро сдобренный жестикуляцией и возгласами: «О! Мама миа!»

– Что? Я не понимаю, чего они от меня хотят? Они сердятся? – спрашивала Аврора у переводчика.

– Нет-нет. Вовсе нет, – и обрюзгший мужчина положил свою руку на плечо Аниты, будто пытаясь успокоить ее. – Я сейчас переведу. Родители Марио очень за него беспокоятся. Мальчик вот уже два года, как вас увидел, стал сам не свой. Мало того что он потерял сон и аппетит, у него за это время не было ни одной подружки, он отказывается жениться, он ничего не хочет. Вообще ничего. Он похудел, подурнел, стал неразговорчив. Его бизнес не развивается – еще полгода такой жизни, и он окончательно обанкротится. Они говорят, что знают о вашей дочери. Они говорят, что очень хотели бы видеть вас в качестве невестки, а вашу дочь – своей внучкой. Одним словом, они просят... Они умоляют вас выйти замуж за их сына. Они специально приехали в Москву, чтобы повлиять на вас, уговорить, так сказать, потому что больше не в силах смотреть на страдания своего единственного сына. И в знак своего уважения, а также помолвки они хотят преподнести вам этот фамильный кулон семьи Батирелли. – И Анита протянула Авроре золотой кулон с янтарем в форме слезы с огромным жуком внутри.

– Ха! – послышалось с лестницы. – Надо же, как все хорошо складывается! Муж побоку! Семья на фиг не нужна! Аринку под мышку и к макаронникам! – Перед ними стоял разъяренный Метелкин в своем неизменном шлеме вишневого цвета. – Между прочим, это моя жена! Поняли?! И никуда она не поедет! Размечтались! – Юрик снял шлем, и присутствующие увидели его перекошенное от ярости лицо, сверкающие глаза и белые губы. – Она вообще от меня никогда и никуда не денется! Идите отсюда! – вне себя от злости кричал он. Переводчик, запинаясь, видимо, переводил насыщенную речь Метелкина, старательно выбрасывая из нее обидные слова вроде «макаронников».

Анита с Антонио повернулись и хотели было уйти, но Аврора окликнула их:

– Возьмите подарок! Пожалуйста! Я не могу это принять!