Тайна девственницы - Виктория Александер

Габриэла почувствовала, что ее ноги холодеют от испуга. Конечно, это ерунда, подумала она. Она в безопасности здесь, в центре многолюдного зала.

– Если вы так хорошо осведомлены о моих поисках, не будете ли вы так добры ответить на некоторые мои вопросы?

– Вы так непосредственны, мисс Монтини, – вкрадчиво заметил Ратборн. – Буду счастлив ответить на те вопросы, на которые у меня есть ответы.

– Замечательно. – Габриэла не верила ему. Впрочем, это не принесет вреда. – У вас есть печать?

– Увы! К огромному моему сожалению, у меня ее нет. Она буквально уплыла у меня из рук.

Ее сердце застучало сильнее.

– Правда?

– Не хочу утомлять вас ненужными деталями. Будет достаточно сказать, что мои бесплодные попытки завладеть ею через…

– Хотите сказать, что пробовали украсть печать с помощью человека, которого вы содержите в штате своих агентов? – выпалила Габриэла с негодованием в голосе.

Он поднял бровь.

– Мисс Монтини, вы абсолютно правы, но я не стал бы выражаться так прямолинейно. – Он хмыкнул и далее говорил без каких-либо эмоций в голосе: – Мои методы можно охарактеризовать как…

– Гнусные?

Он глянул на нее.

– И снова вы используете неверное слово. В любом случае мои методы всегда эффективны. Но в этот раз, к сожалению, получилось не так, как я хотел.

– То есть вы признаетесь, что пытались украсть печать моего брата?

– Мисс Монтини, даже если я в чем-нибудь признаюсь, это может не значить ничего! Я могу признаться в чем угодно, в любом количестве преступлений…

– Преступлений? – Она с трудом произнесла это слово.

– Хорошо, правонарушений, если хотите. Это слово не имеет такого четкого обозначения. И позвольте заметить, мисс Монтини, что мы танцуем, а танец у нормальных людей должен приносить удовольствие. И вы уж постарайтесь не оглядываться по сторонам с таким видом, будто боитесь или стесняетесь меня.

Она заморгала, закрыла рот и снова нацепила обаятельную улыбку.

– Вы подстроили нашу встречу?

– Не совсем…

– Продолжайте, милорд. Вы собирались признаться в чем-то.

– Не признаться. То, о чем я хотел рассказать вам, это то, что я мог бы много раз посягнуть на вас прямо здесь, в центре зала. Но пока миру свойственно доверять более словам молодых и красивых женщин, а не стареющему коллекционеру, поэтому мне придется действовать иначе. – Он пожал плечами. – И опять же в любом случае вы можете мне не верить. Мои усилия провалились, и у меня нет вашей печати.

Габриэла смотрела ему в глаза и пыталась понять правду.

– Почему я должна вам верить?

– Вы можете мне не верить, но у меня нет причин вам лгать. – Он приблизился к ее уху и прошептал: – Хотя мне бы понравилось вам лгать.

Габриэла задрожала, но решила не показывать своего волнения. Возможно, это был шанс выведать у него нужную ей информацию. И если легкий обман, даже флирт, был позволителен в этой ситуации, почему бы и нет? Может быть, только здесь и сейчас бояться было и правда нечего.

– И в чем, милорд, вы хотели бы вводить меня в заблуждение?

– О, я мог бы говорить вам те привычные вещи, которые мужчины обычно говорят красивым женщинам. О размере моих поместий, о высоком качестве моих конюшен… – Он улыбнулся.

– И вам не приходилось приукрашивать истину в таких вещах?

– Кто угодно может владеть большими землями и иметь лучшую фортуну. – Он хмыкнул. – Но нет, у меня нет необходимости лгать в таких вопросах.

– А входит ли печать в список того, о чем вы предпочитаете лгать мне?

– А вы остроумная девушка. Но я не соврал вам о печати. И я дал вам свое слово, которое редко даю людям, и никогда не делаю этого необдуманно.

– Ясно. – Габриэла не знала, верить ему или нет. Но были ли у нее причины не делать этого? Он был прав, во многом прав. Она могла пренебречь его словами. Но стоило ли им обоим врать друг другу?

Они танцевали несколько минут в тишине.

– У меня есть предложение для вас, мисс Монтини, – в конце концов сказал Ратборн.

– Правда, милорд? Могу я спросить, что это за инцидент, в который вы были вовлечены?

– Ничего незаконного, уверяю вас. Мне недавно пришла в голову мысль, что большинство моих приобретений я никогда не систематизировал, не описывал их. И мне кажется, что они настолько редки и удивительны, что их необходимо включить в некий каталог. В прошлом я несколько раз просил людей сделать это с моей коллекцией, конечно, не бесплатно, но они настолько небрежно отнеслись к моей просьбе, что… я не заметил существенного результата.

Она удивленно смотрела на него.

– Вы предлагаете мне работу?

– Да, именно.

Она недоверчиво прищурилась.

– Почему именно мне?

– Да потому что вы подозрительное и недоверчивое создание, но все же иногда вы мне кажетесь глупее, чем вы есть на самом деле. И сам по себе напрашивается вывод: мне необходимо завершить некоторые дела.

Она покачала головой.

– Но почему я?

– А почему бы и нет? По многим причинам, мисс Монтини. Во-первых, вы весьма квалифицированный специалист в этой области. Я наслышан о том, как глубоки ваши познания.

– Продолжайте.

– Однажды человек понимает, что впереди остается дней меньше, чем позади. К тому же мне не к кому обратиться. У меня друзей меньше, чем врагов. Я вряд ли смогу назвать даже несколько имен тех, кому могу доверять. Это ощущение не ново, я всегда об этом знал. Меня сложно понять и еще сложнее полюбить. Это плата за то, что, мне кажется, я предпочитаю брать все, что хочу, без разрешения и вопросов. А еще… – Его взгляд был тяжел как камень. – Если бы у меня был второй шанс прожить свою жизнь, то я ничего бы в ней не изменил… – Он замолчал. – Я не делаю иллюзий на свой счет, мисс Монтини. Но и не хочу приносить извинения зато, какой я. Без сомнений, на мне сказывается возраст. Я только сейчас начал думать о том, что у меня, в сущности, нет семьи, друзей и других вещей в этом роде, без которых большинство не представляют свою жизнь. – Он задумался. – Я осознаю свои провалы. Но в эти ненадежные времена, моя дорогая, с нами может случиться всякое. Вы должны остерегаться.

Она подняла на него глаза.

– Что, черт возьми, вы имеете в виду?

– Только то, что не только мы с вами ищем эту злосчастную печать. И не одни мы с вами пойдем на все, чтобы добыть ее.

– Что вы… – Она тяжело задышала. Эта новость не была для нее новой, она уже думала об этом, но, исходя из слов лорда Ратборна, она звучала реальной угрозой.

– Я хочу систематизировать мои сокровища, хочу описать их. Чтобы, когда придет время умирать, я не волновался за них. Я хочу, чтобы мной и моей коллекцией восторгались.