Колыбельная для Волчонка - Алина Знаменская

Но когда женщины вернулись из ванной, кухня была пуста. От Нины Ивановны не укрылось, как поледнела дочь, как засуетилась она, торопливо накидывая куртку.

— Ну-ка сядь, дочка, — мягко приказала Нина Ивановна. — Ну-ка выкладывай, чё это с тобой?

Ирина отмахнулась от матери и прислушалась: со двора доносился восторженный голосок сына и поскуливание собаки.

— Да в сарае они, — продолжала Нина Ивановна, не сводя, глаз с дочери. — Альфа в понедельник ощенилась, так что там щенки. Чё ты прыгаешь? Он что, какой-нибудь нехороший? Он, может, бандит какой? Иринк, ты чё всполошилась? Дочк, говори-ка мне как есть…

Мать встревожилась не на шутку. Ирину тронул ее испуганный взгляд. До чего может додуматься мать, на-смотревшись триллеров по телевизору?

— Нет, мам, он не бандит. Он — Антошкин отец!

— Ох, Ирка… — Мать залпом допила Антошкин чай застыла, сжав двумя руками полотенце. Минуты две молчала. — Он чё, женат? — В вопросе было столько обреченности, что Ирина улыбнулась.

— Мам, ты думаешь, если женат, то это его единственный недостаток? Нет, он не женат. Но требует об-щения с Антошкой. Для меня это немало. Я четыре года была уверена, что я у сына одна! А теперь…

— Ревнуешь, что ли? — подсказала мать.

— Мам, ну как с тобой разговаривать? Ну а ты сама разве не ревнуешь? Антошка — мой! Я его родила для себя! А не для кого-то. Уж в тебе-то я всегда была уверена.

Думала, ты меня понимаешь, а ты…

Нина Ивановна слушала и кивала, будто знала наперед, что скажет дочь. Ирина видела, что в этих материнских кивках заключено отнюдь не молчаливое согласие.

— Я понимаю, дочка, одно: он — мальчик, и ему нужен мужчина рядом. Если б хоть дед был жив…

Тут она, как обычно при упоминании о муже, принялась промокать полотенцем слезы. Ирина пожалела, что затеяла этот разговор.

— Ты думаешь, что одна Антошке добра желаешь, Иринка, — всхлипывая, причитала Нина Ивановна. — А я вот смотрю на него и хочу, чтобы у него все было, как у других деток: и мама, и папа. Я видела, дочка, что Антошка для тебя — свет в окне, никогда тебя про его отца не спрашивала. Считала, что дело это твое, как знаешь. Но вот я его воочию увидела и поняла: хороший человек. Да, да, не смотри на меня так. Я мать, я жизнь прожила. Ты знаешь, я по лицу вижу, когда человек плохой… И как он на тебя смотрит, дочка, я заметила: нравишься ты ему.

— Да и не смотрел он на меня. Тебе показалось. — Ирина поднялась и подошла к окну. — Ты многого не знаешь, мам.

— Мне и не надо знать. Это ваше дело, молодое. Вы и разбирайтесь. Одно тебе скажу, Иринка: век одной вековать тоже не сахар. Это ты сейчас хорохоришься, пока молодая и делом занята. Да сын за твой подол держится. А подрастет? Уйдет? Я тебе советую: присмотрись. Не отталкивай мужика. Сейчас таких, положительных, днем с огнем не сыщешь. В фирме какой-то работает по машинам. Опять же спортом занимается. Ему есть чему мальчика научить. Не отталкивай.

Спорить с матерью не хотелось. Доказать ей свою точку зрения архитрудно: Нина Ивановна видит жизнь в своем личном ракурсе. Только вот Ирина-то варится в этой жизни, а Нина Ивановна лишь наблюдает. Не знает она той меры, в которой сместились ценности и приоритеты. Если бы она видела ту даму в иномарке рядом со Свечниковым! Скорее всего ее озадачил бы сам факт: дама за рулем. Да еще бы оправдание ему придумала: «А может, это его сестра? И он ее ездить учит?»

Ах, мама, мама… не с таким выражением на лице обнимают сестры даже самых разлюбимых братиков. — Мам, идем, все соберем. Пожалуй, пора ехать. Нина Ивановна отложила полотенце и послушно поднялась вслед за дочерью.

Антошка вел Сергея за руку по тропинке вниз, к реке. За ними увязался лохматый маленький пес Булька. За Булькой неторопливо следовал его верный спутник — длинношеий гусь Лапоть. Вся компания шествовала солидно, не спеша, соблюдая дистанцию.

— У тебя настоящая гончая машина? — старательно выговаривая слова, спрашивал Антошка.

— Конечно.

Подошли к белой машине, сплошь пестреющей рекламой, и остановились.

— Она с картинками, — удовлетворенно отметил мальчик и прерывисто вздохнул. Свечников почувствовал этот вздох — это желание залезть внутрь машины, потрогать руками кнопки и рычаги, подержаться за руль. Сергей распахнул дверцу:

— Ты можешь все посмотреть.

Не ожидая повторного приглашения, Антошка шустро влез на водительское место. Булька и Лапоть остановились на почтительном расстоянии от пестрой машины и стали наблюдать.

Сергей занял место второго пилота. Смотреть на мальчика — сплошное удовольствие. Антошка, высунув язык, крутил руль, переключая рычаг скоростей, нажимая на гудок. Булька с Лаптем отбежали, испугавшись сигнала, и остановились у самой реки.

— А ты меня кататься научишь? — Антошка доверчиво заглянул Свечникову в глаза.

— Само собой. Вот только немного подрастешь и сможешь ногой педали достать.

— А не обманешь?

— Ну что ты, Антон! Я даю тебе честное слово. Ты только подрастай давай.

Свечников осторожно взял ребенка за обе теплые ладошки и повернул к себе. Он смотрел в блестящие темные глаза и пытался проглотить застрявший в горле комок. Антошка первый разорвал молчание:

— А у меня дома много машин. Хочешь, я тебе покажу? Ты ко мне в гости придешь? Сергей кивнул:

— Если твоя мама разрешит.

— Разрешит! Ко мне Лешка со второго этажа приходит и Андрюшка. Мы шумим, в войну играем, мама все разрешает. Приходи!

— Договорились. А теперь, я думаю, нужно нам с тобой машину вымыть. А то, боюсь, мама будет недовольна такой пылью.

Сергей достал из багажника ведро, шампунь, тряпки. Антошка козленком скакал вокруг машины.

— А воду в бане возьмем! — радостно кричал он.

Сергея ошеломили те новые ощущения, которые он испытывал, узнав, что Антошка — его сын. Бесконечная нежность к этому маленькому белокурому созданию буквально затопила его. Он и не подозревал в себе такого потенциала отцовской любви. Так и подмывало сказать ребенку правду. Но интуиция подсказывала, что рано.

И Свечников-второй был против. На ребенка нельзя обрушить подобную новость вот так — с бухты-барахты. Придется потерпеть.

Свечников сел за руль и усадил мальчика к себе на колени. Ребенок замер от счастья. Сергей подвел машину к палисаднику. Через полчаса его спортивная «восьмерка» блестела как новая — и снаружи, и изнутри.

Он подхватил Антошку на руки и направился к дому. На крыльце уже стояли сумки с продуктами. Поднимаясь по ступенькам, Сергей мельком посмотрел в кухонное окно и заметил, что за занавеской стоят обе женщины и тревожно наблюдают за ними в четыре глаза…