Дорога соблазнов - Татьяна Герцик

На веранде сидели сама Сгущенка, ее молодой муж, и немолодая представительная пара – старик в светлом костюме, с цепким взглядом выцветших глаз, и молодящаяся дама в сером льняном платье, с высокой прической из голубоватых, как у кукольной Мальвины, волос.

Услышав шаги, они повернули головы в сторону дорожки. Асе показалось, что при виде ее наряда у почтенной дамы неодобрительно округлились глаза.

Сгущенка вскочила и принялась суетливо бегать вокруг них.

– Ах, как я рада, Асенька, что вы откликнулись на мое приглашение и приехали!

Ася зло посмотрела на Бориса. Тот с невинным видом стоял возле деда и ответил ей широкой насмешливой улыбкой.

– Знаешь, мама, боюсь, что приезд сюда для Василисы стал сюрпризом. Дело в том, что я не был уверен в ее согласии и привез ее сюда без него. Но, тем не менее, твое поручение, как видишь, выполнено.

Светлана Ивановна всплеснула руками.

– Разве так можно, Боря! – И виновато призналась Асе: – Знаете, Асенька, я так давно прошу сына привезти вас к нам, просто поблагодарить за то, что вы для нас сделали, ну и повиниться за тот ущерб, что мы вам нанесли.

В разговор вступил старик, произнеся хорошо поставленным голосом:

– Рад познакомиться с вами, Василиса! Много о вас слышал.

Ася не удержалась от сарказма:

– Думаю, не слишком хорошее.

Старик спокойно согласился:

– Да. В первом случае я был уверен, что вы на редкость беспардонная девица. В изложении моей дочери вы выглядели именно так.

Сгущенка возмущенно заклохтала:

– Папа, кто старое помянет, тому глаз вон! Я же уже признала, что была глубоко не права! К тому же начала все вовсе не я, а Борис!

Борис чопорно заявил:

– Я присоединяюсь к предыдущему оратору! Вернее, к приведенной им пословице.

Старик величественно осадил внука:

– Не фарисействуй, будь любезен!

Ася фыркнула.

– А вы можете объяснить ему значение этого слова? А то когда я ему сказала тоже самое, он попросил его объяснить.

Старик вперил проницательный взгляд в лицо внука и констатировал:

– Понятно. Вот это и называется подзаборным воспитанием. Но не говори, что это я тебя так воспитал, потому что я этого не делал. – Повернувшись к Асе, предложил: – Поскольку никто нас знакомить не собирается, давайте познакомимся сами. Я Иван Ярославович, дед этого обалдуя.

При этих словах Борис скривился, но возражать не посмел. Ася поняла, кто в этой семье главный.

– А это моя жена, Анастасия Петровна, как вы понимает, бабушка Бориса. Возможно, он упоминал, что воспитали его мы?

Ася почувствовала какой-то подвох, но не могла понять, какой. Неохотно признала:

– Да, как-то раз упоминал.

Иван Ярославович с изучающим прищуром посмотрел на внука.

Светлана Ивановна, чувствующая себя явно не в своей тарелке, поспешно предложила:

– Давайте пройдем в столовую, попьем чаю. Пироги давно готовы, можно садиться за стол.

У Василисы резко упало настроение. Снова проверка! Опять она будет путаться в приборах, и опять на нее будут косо смотреть. Жаль, что ей нельзя, как в фильме «Москва слезам не верит», отговориться несуществующей аллергией. Наверняка за столом будет не одна только рыба. А аллергии на всю еду не бывает.

Но виду не подала и вслед за всеми прошла в дом. Светлана Ивановна, забежав вперед, предложила:

– Асенька, вы, наверное, хотите руки вымыть перед едой?

Ася со смехом согласилась:

– Да, конечно. Есть грязными руками негигиенично. – И лукаво поддела Бориса: – Что такое гигиена, ты знаешь, или объяснить?

Не дожидаясь ответа, ушла вслед за хозяйкой, показывающей ей дорогу в ванную комнату.

Ванная комната впечатляла. Это в самом деле была комната, с большим окном, по размерам не уступающая комнате Аси в квартире брата, а, возможно, и превосходившая ее. Золотистая кафельная плитка и наливной пол с переливающимися ракушками Асю просто восхитили. Она с сожалением посмотрела на джакузи, расположенную посредине комнаты. Как бы ей хотелось понежиться под упругими струями воды! Как жаль, что это невозможно. Вряд ли ее поймут, если она ни с того, ни с сего уляжется в эту роскошную ванну.

Вымыв руки, вернулась в столовую. Все уже сидели на своих местах и ждали ее. Свободный стул был только один, слева от Бориса. Асе это не понравилось, это подразумевало, будто они пара. Но она молча села рядом с ним.

Светлана Ивановна принялась хлопотливо раскладывать по тарелкам куски пирога.

– Асенька, вы какой пирог больше любите? Рыбный, капустный, мясной, а, может, из курицы с грибами?

Ася растерялась. Выручил ее Борис.

– Мама, ты положи всего по чуть-чуть. Ася попробует и определится. Хотя в твоем исполнении любой пирог – вершина кулинарного искусства.

Светлана Ивановна расцвела от похвалы, но отец безжалостно ее приземлил.

– Да, кулинарка она об бога. Правда, больше никаких других талантов господь не дал. Мозгов тоже.

Светлана Ивановна тут же сникла. Ася немедленно пришла ей на помощь.

– А разве кулинарный талант не такой же значимый, как другие? Я думаю, вкусно готовить сложнейшее дело. Нужно уйму тонкостей знать, в этом деле столько нюансов. Вот я, к сожалению, готовить вообще не умею. Что не сделаю, все малосъедобное. Меня братья вообще к готовке не допускают.

Борис заметил, не то успокаивающе, не то провоцирующее.

– У тебя просто практики нет. Вот появится, и научишься.

Ася принужденно рассмеялась.

– Да я и учиться-то не хочу. Не мое это дело. Слишком сложно.

Иван Ярославович покосился на нее, но промолчал.

Светлана Ивановна с благодарной улыбкой протянула гостье тарелку. Сказав «спасибо», Ася посмотрела вокруг. Хотя рядом с тарелками лежала уйма вилок и ложек, пироги все ели по-домашнему, руками. Она тоже взяла небольшой кусочек и осторожно положила в рот. Пирог, оказавшийся рыбным, тут же растаял во рту.

– Какая вкуснота! Никогда таких не пробовала. У меня мама печет неплохие пироги, но до вас ей далеко. Вы и в самом деле настоящий талант, Светлана Ивановна!

Это прозвучало искренне, и Иван Ярославович с усмешкой посмотрел на дочь.

– Похоже, я недооценивал твои кулинарные таланты. Прошу прощения. Но все-таки мне было бы гораздо приятнее, если бы ты свою талантливость проявляла не столь камерно.

Светлана Ивановна со вздохом ответила:

– Каждому свое.

Все замолчали, с удовольствием поглощая пироги. Ася съела все четыре кусочка. Борис спросил у нее: