Губитель женщин - Аманда Маккейб

- Может быть, его привлекают острые ощущения, охота? Удовольствие от запретного? Ведь для него так мало невозможного.

Камерон улыбнулся, и его сдержанность растаяла, как туман.

- Запретное - это как для вас, например, разговаривать со мной наедине в саду, пока остальные не проснулись?

Каллиопа рассмеялась. В самом деле, прежняя она никогда бы не поступила так.

- Едва ли это сопоставимо с кражей произведений искусства. Но, кажется, я теперь начинаю понимать всю привлекательность… пренебрежения условностями.

- Я надеялся рано или поздно обратить вас в свою веру, - сказал он и протянул руку, чтобы потрогать длинный локон ее распущенных волос. Его прикосновение было легким и дразнящим, но что-то в его глазах заставило ее затаить дыхание. Под ложечкой вдруг засосало.

«Это потому, что ты не позавтракала», - сказала она себе строго. И, оттолкнув его руку, попятилась.

- Я еще не до такой степени обратилась, чтобы окончательно забыть о приличиях, - произнесла она небрежно.

Камерон пожал плечами и сунул руки в карманы, видимо, чтобы они не поддались искушению снова прикоснуться к ее волосам.

- Это только дело времени, Каллиопа. Стоит глотнуть свободы, и к ней привыкаешь.

- Это и есть то, что вы искали, Камерон? - спросила она тихо. - Вам не хватает свободы?

Он улыбнулся, но на этот раз не слишком весело.

- Разве я сейчас не свободен?

- Говорили, что в Греции вы общались с разбойниками?

- Да. Некоторое время. Им требовались деньги на их нужды, и я заплатил им, чтобы они провели меня в такие древние места, в которых мало кто бывал. Есть храмы и гробницы очень далекие от цивилизации.

Каллиопа представила полуразрушенные колонны, статуи богов, спрятанные в пещерах, пыльные иссушенные солнцем долины, чахлые оливы.

- Я как раз имела это в виду. Наверное, очень трудно было возвращаться от всего этого сюда?

- Чтобы стать английским лордом, хотите сказать? Все мы делаем то, что должны. Для чего мы рождены. Разве не так, Каллиопа?

Делаем то, что должны. Конечно, разве сама она не так же всегда поступала? Делать то, что от нее ждут. Выполнять долг.

- Вы скучаете по Греции? Хотите вернуться?

- Может быть, однажды я и вернусь туда.

Вдруг хлопнул ставень, послышался плеск воды.

Дом пробуждался всерьез.

- Мне надо идти, - проговорила она скрепя сердце. Возвращаться не хотелось, хотелось еще послушать о Греции. О заповедных местах и разбойниках.

- Да, конечно, - сказал он.

- Но мы еще поговорим об этом списке, - напомнила она. - На пикнике.

Он кивнул, и Каллиопа торопливо скрылась в дверях. Слуги несли одежду в гладильную, воду для умывания, подносы с завтраками. Она проскользнула мимо них в свою комнату, зачарованная мыслями о лихих разбойниках.

Камерон проводил взглядом убежавшую Каллиопу, оставившую после себя только слабый запах роз. В первый раз он видел ее с распущенными волосами. Они падали ей на спину, на плечи черными необузданными локонами. С такими волосами она не походила на Афину, а скорее на нимфу, резвящуюся в дремучем лесу.

В дремучем лесу! Плохи его дела, раз в голову приходят подобные фантазии. Дешевая романтика. Каллиопа Чейз - обыкновенная светская барышня, а он вбил себе в голову, что она не такая, как все. И теперь она не покидает его мысли, его фантазии.

Вот, например, сейчас он представил, как они рука об руку идут по морскому берегу, а волны ласкают их босые ноги. И он целует ее соленые губы под средиземноморским солнцем…

Он повернулся и быстро пошел прочь от дома по гравиевой дорожке, словно так можно было убежать от нее. От воспоминаний о вечере в Античном обществе, о том, как прижималась она к нему в темноте. Но и сейчас ее призрак следовал за ним, шепча: Что означает список?

Ах да, список. Такие вычурные имена могли придумать разве что глупые юнцы, создавшие тайное общество. Карл Великий, Сизый Голубь, Лиловый Гиацинт. Эти игры в духе Авертона, с его склонностью к эффектам, к театральности. Но какова цель? Зачем вообще писать подобное и прятать в Алебастровой Богине?

Камерон считал себя человеком прямым. На всяческие ухищрения так жаль тратить время. У герцога в изобилии и денег, и ценностей. Зачем устраивать кражи, если не для острых ощущений? И какую роль во всем этом играет Клио Чейз?

Он не мог ответить на эти вопросы - пока. Но скоро найдет ответы. Он твердо это решил.

К концу пикника солнце разморило Каллиопу, и бессонная ночь тоже давала о себе знать. Она прислонилась спиной к дереву, закрыла глаза и лениво слушала шум ручья, голоса подруг и знакомых, смех и восклицания. Как хорошо, как легко, когда забываешь на время о тревогах и заботах! И позволяешь себе просто быть.

На лицо ей упала чья-то тень, и, еще не открывая глаз, Каллиопа почувствовала, что это он.

Она открыла глаза и улыбнулась. Камерон сидел на расстеленном пледе, подставив лицо солнцу, и откинутые назад волосы открывали красивый лоб н изящные скулы. Он протянул руку к подолу ее юбки, и она инстинктивно отдернулась. Но он только крепче сжал пальцы и сделал вид, что тянет ее к себе.

- Я думала, вы ушли со всеми к воде, - смеясь, сказала Каллиопа.

Камерон покачал головой, не открывая глаз:

- Я слишком много съел лимонных пирожных, чтобы даже думать о прогулках. Кроме того, лучше порадоваться солнцу, пока оно есть. Скоро небо опять затянет тучами.

- Вы правы. - Каллиопа прислонилась затылком к дереву и зачарованно смотрела, как он поглаживает край ее подола. - Такой чудесный день. Все кругом желтое и голубое.

- Древние греки любили ясные, сочные цвета, а не полутона, как мы. Пока я не побывал в Греции и не увидел ее дивную природу, то и предположить не мог, как это верно. Там очень своеобразное освещение.

Каллиопа посмотрела на подруг, усевшихся у ручья, чьи муслиновые платья напоминали цветы. В самом деле сегодня все другое - и зелень луга, и серебро ручья. Вода искрилась на солнце, живая и звонкая.

- А расскажите еще о Греции, - попросила Каллиопа, вспомнив ожившие статуи из своего сна. - Я изучала ее всю жизнь, а на самом деле совсем ее не знаю. Не знаю так, как вы - живую. С разбойниками и всем остальным.

Камерон засмеялся:

- В Греции жарко. Пыльно, сухо. Но берег изрезан заливами, так что эта страна - наполовину суша, наполовину - море. Небо и море там ослепительно-голубые, иногда бирюзовые, а иногда - глубокие, загадочные, как сапфир. Греки живут в гармонии с природой, чего мы совсем не умеем. Или забыли, как это делается, со времен тех могильников. Они считают обитаемыми и горы, и леса, и ручьи, и небо, даже соленый морской бриз.