Дом на Фиалковой улице - Элен Бронтэ

«Скажи, что все это неправда!» — эти слова готовы были сорваться с губ Мэй, но она почти сразу поняла, что этой надежде не суждено сбыться. Это стало бы чрезмерной милостью судьбы, до сих пор не баловавшей Эвансов своими подарками, а скорее подобно старому ростовщику оплачивавшей их трудолюбие и добросердечие мелкой монетой тихих домашних радостей.

Джейн глубоко вздохнула, словно набираясь сил. Молчать дальше несправедливо по отношению к Мэй. Когда-нибудь это должно было случиться, слишком мал светский круг для того, чтобы что-то удалось скрыть. Прошло столько месяцев, они оставили Лондон, переехали в это тихое малолюдное местечко, а Джейн все не успокаивалась. И, как видно, предчувствия не зря терзали ее. Что бы сказала Мэй, если бы узнала? Что она скажет теперь?

— Мне действительно довольно долго нравился мистер Роуэн, — медленно, с трудом сказала Джейн. — Но я не сделала ничего дурного.

Сомневаться в Мэй не было причины. Этих нескольких слов оказалось достаточно, чтобы ее лицо просветлело.

— Я так и думала! Моя Джейн никогда не запятнала бы себя… Но леди Файдуэлл в самом деле отказала тебе от места? — Что-то же сделало лицо Джейн таким несчастным, едва она выслушала рассказ подруги!

— Увы, этот неприятный разговор состоялся утром того дня, когда я хотела сообщить ей о своем желании уехать и жить с твоей семьей.

— С нашей семьей! Но мистер Роуэн… ухаживал за тобой?

— Он… проявлял ко мне некоторый интерес, вернее сказать, по сравнению с другими джентльменами, бывавшими у леди Файдуэлл, он относился ко мне лучше других. Видел во мне не только леди, на это кое-кто там был способен, но и чувствующую натуру… — Джейн криво улыбнулась.

— И все же, Джейн, ответь мне! Он скомпрометировал тебя? Он признавался в любви, собирался сделать тебе предложение? — Мэй не могла удовлетвориться лишь половиной правды, а другую половину ее подруга не могла или не хотела открыть.

— Сначала мне казалось, что он может стать мне просто другом. Мне было так одиноко там, так хотелось с кем-нибудь просто разговаривать, болтать о всяких пустяках, картинах, книгах без того, чтобы надо мной насмехались или смотрели сквозь меня…

— Бедняжка! Ты не жаловалась, но по твоим письмам было заметно, как тебе недостает родственной души! И что же дальше?

— Через некоторое время я подумала, что он увлечен мной. Но он никогда не сделал ничего предосудительного, Мэй!

— Тогда почему леди Файдуэлл разозлилась на тебя? Если он вел себя как джентльмен, она не имела повода обвинять тебя в чем бы то ни было! — Мэй опять начинала злиться.

— Я не могу рассказать тебе все, дорогая, прошу тебя, не требуй от меня этого! Я готова раскрыть свои секреты, но не могу говорить о чужих! Надеюсь, все разрешится рано или поздно, и, когда я перестану быть связанной словом, я все расскажу тебе, Мэй!

— Но ты должна защитить себя! Если надо, я сама поеду к леди Файдуэлл и потребую очистить твое доброе имя!

С Джейн было довольно. Уткнувшись лицом в колени Мэй, она разрыдалась, только и повторяя что-то насчет того, что уже слишком поздно что-то делать. Миссис Эванс рассеянно гладила девушку по голове, мысленно выстраивая картину событий. Если Джейн была влюблена в мистера Роуэна, она ни за что не позволит очернить его. Влюблена ли она в него до сих пор? Новая мысль внезапно поразила Мэй. «А я-то думала… я надеялась… так вот почему она вела себя так странно с мистером Крейтоном!»

— Хватит плакать, дорогая. Ты ни в чем не виновата, я уверена. Августина Грант может сколько угодно строить козни вместе со своей отвратительной кузиной, но твои настоящие друзья никогда не поверят наветам!

Джейн подняла голову.

— Ты все еще не понимаешь? — недоверчиво переспросила она.

Мэй подала ей платок и пожала плечами.

— У нас больше нет друзей. Ты же не думаешь, что после того, что случилось сегодня вечером, кто-то еще хоть раз заговорит с нами или пригласит к себе! Моя репутация разрушена, и это причиняет мне боль, но еще большую боль приносит осознание того, что я испортила жизнь тебе и малюткам.

— Ты преувеличиваешь! Конечно, это скандал, но многие семьи проходят сквозь подобные неприятности, и постепенно все налаживается. Сплетницы найдут новую жертву, а мы будем жить тихо и незаметно до тех пор, пока все не уляжется.

— Ты права. Через скандалы проходят многие. И заканчивается это очередным романом мистера Уэствуда! — горько вздохнула Джейн. — Потерять мисс Грант и ее кузину не так страшно, мы никогда не стали бы подругами, но эти две леди вкупе с миссис Грант решают за всех остальных, с кем стоит водить знакомство в Бромли!

— Ты не хуже меня знаешь, что Диана ни за что не позволит мисс Грант управлять собой! Она останется нашей подругой… — к концу предложения голос Мэй звучал тише и тише.

— Вот именно! Она останется нашей подругой до тех пор, пока она — наша соседка. А потом она уедет и забудет о нас. Если только ее дядюшка не задержится, чтобы написать роман под названием «Бесчестная гувернантка» или что-нибудь в этом роде!

— Я не думаю, что все зайдет так далеко! Мистер Крейтон и Диана не позволят ему сделать это!

— Мистер Крейтон… — лицо Джейн болезненно искривилось. — Что-то скажет он теперь о моем лицемерии…

— Если тебя на самом деле это заботит, ты расскажешь ему и Диане то, что сегодня рассказала мне, и этого будет достаточно, — неожиданно твердо произнесла Мэй.

— Я не смогу, Мэй! Я не могу поделиться всеми подробностями, а поверить мне на слово можешь только ты! Ты ведь знаешь меня гораздо дольше, чем Крейтоны, и любишь меня!

Мэй покачала головой.

— Почему ты не сказала мне раньше? Хоть немного сведений мне бы не помешало, тогда я смогла бы подготовиться к удару, что нанесли мне у миссис Литтон-Парк.

Джейн снова наклонила голову — упрек был так мягок и так ужасающе справедлив!

— Прости, Мэй! Я все это время ждала, что что-нибудь произойдет…

— Я видела, как ты беспокоилась всякий раз, как заходила речь о твоем прошлом гувернантки, но не предполагала, как сильно ты страдаешь! Ты… все еще любишь мистера Роуэна?

— Нет, думаю, я его и не любила. Или любила, но как любит издалека девочка четырнадцати-пятнадцати лет какого-нибудь своего соседа или красивого военного, проезжающего каждый день под ее окном. В пансионе мне были недоступны подобные увлечения, и я нашла выход своим чувствам, едва только вышла оттуда. Но за последние месяцы я повзрослела. Не беспокойся хотя бы из-за этого. Мы столько потеряли сегодня вечером, что мое отношение к мистеру Роуэну должно тебя заботить в последнюю очередь!

— Как может быть иначе? Я ведь желаю тебе счастья!

— Боюсь, я его не заслужила! Что мне сделать, чтобы ты простила меня, Мэй?

На эту отчаянную мольбу Мэй оставалось только снова и снова пытаться убедить подругу, что она лишь огорчена, но не сердится. Джейн снова плакала, плакали они обе.