Дыхание волка - Марина Рубцова

Что происходит, черт возьми?!!

— Нет! — прорычал, сжав пальцы на руле.

Я чувствовал ее боль и отчаяние.

«Держись, моя маленькая! Я уже близко…» — мысленно отправил послание, но ответа не получил.

— Что случилось, Альфа? — Ева обеспокоено взглянула на меня.

— Все плохо. Снежана в опасности. Что-то с ней произошло.

— О, Боже! — Ева коснулась ладонями лица. — Не может быть! Что с моей дочерью? Ты связался с ней?! Она же отмечена, ведь так?

— Да, отмечена. Она не отвечает, но знает, что мы уже близко.

Я вдавил педаль газа в пол, и машина рванула вперед еще стремительнее. Не хотел медлить ни секунды. Сердце разрывалось от мысли, что кто-то мог причинить вред Снежане. Зверь жалобно скулил, умоляя меня бросить автомобиль и кинуться на поиски своей пары, приняв форму волка. И я повелся на его зов. Резко затормозив, так, что машину чуть отбросило в сторону, выскочил из нее и начал обращаться. Ева последовала моему примеру, и уже через мгновение мы мчались по следу, ведущему нас к Снежане.

Запах ее крови был настолько сильным и ярким, что я зарычал, злясь на себя, за то, что не был рядом. Ева тоже порыкивала, чувствуя мою злобу и беспомощность дочери.

Вскоре я увидел Снежану, лежащую на асфальте, и бросился к ней, обращаясь по пути в человека.

— Снежок, что с тобой? — Я смахнул с ее лица волосы, приподняв голову, и понял, что она без сознания.

Взгляд упал на руку, рана на которой кровоточила. Это был укус… оборотня. Глубокий укус, который превратит мою пару в волчицу. Я стиснул зубы, сдерживая рык, и пытался прокрутить в голове все варианты развития событий…

— Ее укусили, — послышался слева растерянный голос Евы. — Доченька моя, кто это с тобой сделал?! — прорычала она, поглаживая ее по голове. — Этого просто не может быть!..

— Отнесем ее в дом.

Я взял Снежану на руки и пошел к дому охотника. Толкнул дверь ногой, но она оказалась запертой. Ева на эмоциях забарабанила по ней, и вскоре послышался приглушенный голос Сергея.

— Да иду я…

Когда дверь отворилась, я влетел в дом и, не обращая внимания на охотника, стал подниматься по лестнице. Рядом шла волчица, в которую снова обратилась Ева, видимо, стесняясь показаться перед Сергеем обнаженной.

Аккуратно уложив Снежу на кровать в ее комнате, я присел рядом и осмотрел укус. Он действительно был глубоким и аккуратным, а значит, этот ублюдок знал, что делает.

— Что с моей дочерью?! — возмутился Сергей, ворвавшийся в комнату.

— Она без сознания. Кто-то укусил ее, — я старался говорить спокойно, но внутри бушевал огонь ярости. Хотелось убить того, кто сделал это с ней.

— Оборотень?

— Да, — я бросил на Сергея взгляд через плечо.

— И она…

— Я не позволю этому случиться, — прошипел сквозь зубы.

Волчица, стоящая рядом, жалобно заскулила.

Я встал и подошел к охотнику, отведя его от кровати.

— Снежану сейчас лучше не трогать. Ей нужен покой.

— Ты хочешь, чтобы я просто стоял и смотрел, как она обращается? — полушепотом возмутился охотник.

— Мы не будем на это смотреть. Есть способ избавить ее от проклятья, — сказал я, Сергей с надеждой посмотрел на меня. — Я расскажу, но сначала дай нам с Евой какую-нибудь одежду.

Охотник ушел и через пару минут вернулся с вещами. Протянул мне спортивные штаны и майку, а для Евы джинсы и футболку.

— Я буду за дверью, — произнес он, потупив взор, и удалился.

Когда мы оделись, я велел ему войти. Осталось дождаться пробуждения Снежаны. Все зависит от того, кто укусил ее. Прояснить вопрос могла только моя пара.

— Если это был омега, то шансы есть, — проговорил я, — она может не обратиться. Если же Альфа или бета — дело плохо.

— А откуда ей знать, кем был тот волк? — поинтересовался Сергей.

— По цвету его глаз. У омеги они зеленые. У Альфы — янтарные, у беты — синие. Так что остается просто ждать.

Но чем дольше мы ждали пробуждения моей пары, тем сильнее разгорался во мне огонь ярости, который опаливал внутренности ядовитыми языками пламени. Я ходил туда-сюда, терпение заканчивалось. Но вот послышался слабый голос Снежаны.

— Что произошло?

Мы дружно бросились к ней. Она поднялась на локтях, с тревогой вглядываясь в наши лица.

— Ты ударилась головой, когда падала, — ответил я, опустившись на край кровати.

Помог моей паре сесть.

— А тот парень… Оливер… Он укусил меня, — она глянула на свою руку, ее сердце забилось быстрее. — Его глаза…

В голосе слышалось смятение.

— Что! — встрепенулся я. — Какого они были цвета?

— Ярко-зеленого.

Я с облегчением выдохнул и услышал, как выдохнули за спиной Сергей и Ева. Значит, ее укусил омега. Шанс, что Снежана не станет оборотнем, есть. Укус омеги не так опасен для человека, как укус волка высшего ранга.

— Тебя укусил омега. Скорее всего, ты не обратишься, но радоваться пока рано.

— Ну все равно шанс есть, — улыбнулась Снежка, не понимая, в каком положении находится. — Но… почему у тебя такое лицо, Дарен?

— Дело в том, что… — я нервно сглотнул, продолжая пристально смотреть на нее, — от укуса оборотня человек либо перерождается, либо…

— Что? — в ее глазах проскользнул страх.

— Умирает… — я взял ладонь Снежаны в свою.

В комнате повисла тишина, которую разбавлял ускоренный стук сердец.

— Значит, если я не стану оборотнем, то умру?

От ее вопроса я опешил. Нет, моя пара не умрет!

Я обнял Снежану, прижал к своей груди и поцеловал в макушку.

— Ты не умрешь, слышишь меня? Не умрешь. Все будет хорошо, — шептал, как заклинание.

— Мне страшно, Дарен, — созналась она, обвив руками мой торс.

— Ничего не бойся, я рядом. И всегда буду рядом. Я спасу тебя, моя маленькая. А теперь отдыхай. Если тебе что-то будет нужно, просто подумай.

— Хорошо.

Я отстранился от Снежаны и, поцеловав ее в губы, прошептал:

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

Позади слышались всхлипы. Когда я встал, то увидел Еву в объятиях Сергея, который пытался ее успокоить, поглаживая по плечу.

— Пойдемте, — негромко произнес я. — Снежане нужно отдохнуть.

Снежана

Я сижу у пещеры, на берегу речки, и задумчиво смотрю на течение. Она кажется необыкновенно притягательной. Как жизнь. Ее воды уносят мысли далеко: туда, где нет печали и боли. Рядом, положив голову мне на колени, лежит огромный серый волк и тихонько поскуливает. Ему грустно, как и мне. Но он рядом — и от этого уже хорошо. Его тепло обжигает кожу, успокаивает. Я провожу ладонью по мягкой шерсти и вздыхаю, понимая, что в любой момент могу потерять его. Одно знаю точно — где бы не находилась, что бы со мной не случилось, он всегда будет любить меня. От этого и тепло, и грустно. Не хочу, чтобы он страдал, если меня не станет. Не хочу, чтобы тосковал, наплевав на свою жизнь.