Моя нечаянная радость - Татьяна Алюшина

Бесполезняк!

Она уперлась, как и прошлый раз, и все! Даже Катины родители поддержали бывшего зятя, и ее новый муж несколько раз робко высказался, что Матвей прав: и мальчику будет так лучше.

Нет! Железно! Что ее переклинило? Чего она так упиралась? Непонятно.

На зимние каникулы, правда, отпустила ребенка к отцу – Катя как раз только родила и не так все прекрасно оказалось с их переездом и ее новой семейной жизнью, как она мечтала, – квартирка маленькая и какие-то заморочки с мужем. Матвей решил, что поговорит с бывшей женой, попробует вразумить, когда повезет сына назад.

И снова уперся, как в стену – нет и все!

– Он мой сын и будет жить с матерью! – поджимая губы, вынесла она приговор.

– Он и мой сын, Кать, и имеет полное право жить с отцом, так же как и с тобой, – возражал Матвей.

– А ты заведешь какую-нибудь женщину, и сын тебе перестанет быть нужен, а она еще и обидеть его может! – несла не пойми что Катерина.

– Кать! – заводился Батардин. – Это ты завела мужика и увезла Дениса от всех родных и близких черт-те куда, и он страдает от этого! Тебе, что, до него сейчас дело есть? Ты же вся в пеленках и новой семье!

– Не твое дело!! – орала она.

– Тогда я подам в суд, – спокойно предупредил Батардин. – Чтобы там определили место жительства Дениса. И присудят мне разрешение его забрать, ты это знаешь!

– Только попробуй!! – на весь подъезд орала вслед спускающемуся по ступенькам Матвею Катя.

– Не обижайся на нее – прощаясь у подъезда, успокаивал отца Дениска. – Я, конечно, хотел бы жить с вами, но не так уж все и здесь пропаще. Дядь Павел неплохой, только с мамой вообще не спорит: она что-то говорит, а он не спорит и делает как ему надо. А она нервничает, да и малыш, это тоже сложно.

– Миротворец ты мой, – вздыхал Матвей и прижимал к себе, обнимая, сына. – Втянули мы тебя в свои взрослые разборки.

– Да ничего, пап, давай ее расстраивать не будем. Я поживу тут с ними, а летом домой приеду.

А Матвей вдруг почувствовал такую тягучую боль внутри от того, что оставляет здесь сына: в чужом городе, с чужими людьми, от того, что не может его защитить от бытовых идиотизмов взрослых. И вдруг понял, почувствовал, что нельзя Дениску оставлять тут, откинулся чуть назад, не выпуская сына из объятий, посмотрел на него внимательно и вдруг предложил:

– Полетели прямо сейчас со мной. У меня вылет через два часа. Полетели. Я не краду тебя, ты имеешь полное право жить там, где тебе хочется и хорошо. Это не противозаконно, ты имеешь полное право жить со мной.

И у мальчишки вдруг загорелись глаза, и он смотрел на отца пораженно и уже вроде начал улыбаться этой шальной идее, но улыбка, так и не оформившись до конца, стекла с его рожицы, как вода талая и он уныло покачал головой:

– Она очень расстроится и злиться будет, и плакать, а ей нельзя у нее малыш. Я на весенние каникулы отпрошусь, пап. Обязательно.

Матвей обнял сына, крепко прижал к себе, чувствуя, как подступают к горлу слезы, но отпустил, поцеловал в макушку, посмотрел еще раз внимательно и признался:

– Я очень тебя люблю, сын. Ты необыкновенный человечек.

– Я тоже тебя люблю, пап, – кивнул Дениска.

В суд Матвей не подал, как грозился Кате, решил, ладно, дождется лета, попробует еще раз с ней договориться, ну, а если не получится, тогда и в суд.

На весенние каникулы Катя сына в Архангельск не пустила. Летом на июнь таки разрешила, но в июле потребовала, чтобы мальчик вернулся домой.

– Зачем?! – спрашивал Матвей. – Что он будет там делать, в Тюмени?! Как лето проводить?! Коляску с ребенком катать?! Он здесь на воздухе, на натуральном продукте с друзьями, оздоравливается, черта ты его в Тюмень тащишь?!

– Здесь у нас тоже есть прекрасная дача, – холодно отвечала она, – и ему надо больше общаться с братом, с отчимом и его родными, чтобы находить общий язык. Это теперь его семья.

Матвей хотел было упереться и просто не отвозить Дениску и все, а Катю со всей ее дурью послать куда подальше. Если такая дура – вот пусть прилетит забирать ребенка, а он и тогда не отпустит и растолкует ей все доходчиво и Павлу этому тем паче.

Но его сынок, маленький мудрый миротворец, сказал, что полетит, не надо маму лишний раз расстраивать. Ей и так тяжело, она от этого так себя и ведет.

– От чего от этого? – уточнил Матвей, невесело хмыкнув.

– Оттого, что все сложилось не так, как она хотела, – пояснил Дениска. – И ей надо кого-то за это наказать. Вот она и наказывает тебя.

– И тебя, – ошарашенно посмотрел на него Батардин.

Он как-то не акцентировал внимания и до конца не осознавал, каким глубоким, разумным и мудрым растет его сын, и как точно и тонко он многое видит, понимает и чувствует. Порой намного лучше, чем они, взрослые.

И отпустил сына.

Сам отвез и ничего выяснять не стал – Катя было попыталась наехать с объяснениями и обвинениями, но он только махнул рукой. Поставил на пол в прихожей сумку с Денискиными вещами и ушел, поцеловав на прощание своего ребенка.

Через две недели Матвею позвонил Павел и сообщил, что Денис погиб…

– Он так и не подружился с местными дворовыми мальчишками, – тусклым голосом говорил Матвей, глядя в окно купе на пролетающий мимо пейзаж, – а вот там на даче, о которой говорила Катя, вроде как у него появились интересные друзья, хорошие мальчишки. Они играли в футбол. Мой-то не сильный игрок, но побегать, попинать мяч умел, а пацаны там все чуть ли не голкиперы бразильские. Разгорячились игрой, толкались все, пинались, и когда боролись за мяч на краю поля целой кучей, кто-то Дениску толкнул. Он упал и попал затылком на острый камень. – Мужчина повернул медленно голову и посмотрел на побледневшую от сочувствия Майку, слушавшую его с расширенными от переживаний глазами. – Он мгновенно умер. Сразу. Так нелепо, глупо. Просто так. Как там оказался этот камень, никто не знает, за полем следят и взрослые, и мальчишки, убирают с него все камни и мусор. Кто Дениску толкнул, неизвестно, да и не один Денис упал, но в том азарте разве разберешь. Да и не важно, кто толкнул, совсем не важно… – повторил он и снова отвернулся к окну. – Случайность. Роковая, глупая случайность…

Матвей и Петр Федорович связались со всеми знакомыми и друзьями в Тюмени и в области, которые смогли тут же прорваться к следователю, ведущему это дело, узнать все подробности и так же оперативно получить разрешение на захоронение ребенка в Архангельске.

Матвей вылетел в Тюмень практически сразу и узнал детали только в аэропорту, когда приземлился и его встретил давний хороший друг Антон Кремнев, с которым они работали вместе в этих местах.

– Альбертыч уже все устроил и обо всем договорился, – обняв Матвея и похлопав его по спине, сообщил Антон и отстранился, не отпуская ладони друга, – едем, у меня машина. Нас будет ждать в морге следователь прокуратуры, он даст разрешение на перевоз Дениса в Архангельск и справку о закрытии дела. Несчастный случай доказан.