Рыцарь нашего времени - Татьяна Веденская

— Почти двадцать, — пояснил я жалобно.

— Ты что же, сынок, начал курить в шестнадцать лет? — удивилась мама.

— Ну, если мне сегодня тридцать шесть… можешь сама посчитать.

— Он прятал сигареты в письменном столе, — сдала меня Дашка. — У него там был целый блок. Я знала, но не выдала его.

— Потому что я отдал тебе свой новогодний подарок.

— Так что же, вы решили пожениться? — спросила, наконец, мама, которую этот вопрос мучил с первой минуты, как только она переступила порог моего дома и наткнулась на Ирину. Кроме Оксаны, она не знала ни одной моей девушки. Да и, справедливости ради, у меня и не было ни одной.

— Пожениться? — я поперхнулся, словно одно это слово было костью в моем горле. Иринка тоже побледнела.

— Нет, что вы! — воскликнула она. — Пока что мы просто поживем так.

— Будете проверять свои чувства? — ехидно уточнила Светка-язва. — Вы ему не слишком-то доверяйте.

Он же Водолей, переменчивый и изменчивый. Изменчивый, как черт-те что!

— И скрытный! Представьте, мы ничего не знали о том, насколько у вас все серьезно. Думали, вы просто одна из его.

— А я и есть одна из его. — Ирина, с ее патологической честностью, снова норовила открыть всем глаза на вещи, которые я предпочитал оставить сокрытыми. Ну зачем моей маме знать, что мы с Ириной решили просто вместе родить ребенка. И что это не просто идея, а вполне осознанная договоренность, даже соглашение, которое она, Ира, даже хотела записать на бумаге. Я воспротивился, мне показалось это уж слишком. Достаточно того, что мы обсуждали такие вещи, как совместное хозяйство, право на участие в воспитании — я хотел стать вполне полноправным отцом, если уж на то пошло.

Соглашение было предельно конкретным. Мы живем вместе, почти как нормальная пара, за тем только исключением, что личная жизнь друг друга лежит за пределами нашей договоренности и не является зоной компетенции партнера. Иными словами, мы оба оставались свободными и могли (цитирую) «совокупляться с кем угодно по нашему выбору и без ограничений», хотя и брали на себя обязательство заботиться о взаимном здоровье и в сторонних отношениях обязаны были предохраняться при помощи барьерной контрацепции. Презервативами, иными словами.

Когда мы обсуждали это, Ирина сидела красная как рак и стеснялась. Я смеялся и спрашивал, отдает ли она себе отчет, что в настоящее время я даже и не помышляю ни о каких других, «сторонних» отношениях, так как вот уже год как пытаюсь (и не могу) начать толком наши с ней собственные, прямые. Никак не могу «совокупиться» с ней самой!

— Ты хоть понимаешь, что мы должны будем друг с другом переспать, и не раз?

— Я отдаю себе в этом отчет, — сказала она и тут же побледнела.

— Ты выглядишь сейчас, как человек, который добровольно идет в лапы к тигру.

— Я примерно так себя и чувствую, — ухмыльнулась она. — Но я справлюсь.

— Я тебе помогу! — заверил ее я. — Никто еще из моих женщин не жаловался.

— Тебе льстили, — уверенно заявила она. Я помолчал и решил, что в соответствующий момент докажу ей обратное. А пока… мы проговаривали детали. Я должен был обеспечить социальную поддержку Ирины и нашего ребенка на период ее беременности и первого года, как минимум, при этом я становлюсь его полноправным отцом, что обязательно отразится в свидетельстве о рождении. Мы немного поспорили о том, чью фамилию будет носить ребенок, но в конечном итоге я согласился, что будет не очень удобно, если мать и ребенок будут записаны под разными фамилиями.

— Если бы мы были женаты. — добавила она.

— Но нам же это не надо? Тебе же этого не надо? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, что ты. Ни в коем случае! — Ира замотала головой, рыжие волосы сверкнули под светом моих галогеновых лампочек. Вопрос с отцовством был решен, также мы пришли к мнению, что для всех окружающих, включая мою маму, сестер, Оксану, а также Адриану, Иринину подругу, для всех них мы будем держаться того, что мы — обычная пара, что-то вроде людей, живущих гражданским браком. Меня это устроило, а все остальное было решаемо. Мысли о том, что у меня может появиться сын или дочь — не просто идея, а четкая, вполне реальная перспектива такого появления вдруг заставила мое сердце застучать сильнее. Может быть, и вправду, отцовский инстинкт. Все же говорят, что годам к тридцати мужчины начинают бредить продолжением рода. Ну, а у меня чуть позже — и что такого?

— Но у нас есть проблема, Хьюстон! — вдруг сказала Ирина под конец наших многочасовых переговоров.

— Что за проблема? Думаешь, я не заработаю денег? У меня еще пока кое-что осталось. Я с понедельника начну искать работу. Страсти уже улеглись, что-нибудь найдется.

— Дело не в этом, — покачала головой она.

— А в чем?

— Понимаешь. Мы не будем полагаться на случайность или на удачу, — сказала она. — Мы должны подготовиться, должны сделать все анализы.

— Не вопрос, — согласился я, так как предполагал, что готовиться тут придется все же не мне, а ей самой. Как я ошибался!

— Ты должен бросить пить и курить, — выдавила, наконец, она.

— Я. что? — вытаращился на нее я.

— Да! Курение просто невероятно увеличивает риск генетических мутаций в сперматозоидах.

— Что, правда? — испугался я. Вопросы здоровья всегда пугали меня до обмороков, я ужасно пуглив. А Ирина резала правду-матку, нимало не заботясь о моей реакции.

— Ты не так уж и молод и куришь давно. Ты плохо выглядишь, нездорово. Тебе вообще надо бы и диспансеризацию пройти. Но бросить курить — это обязательно.

— А пить?

— И пить!

— Но это невозможно! И потом, не так уж я и плох. Ты бы пережила весь этот суд, эти перспективы тюрьмы, — оправдывался я.

— Я пережила тоже достаточно. А ты выглядел ужасно еще даже до аварии.

— Неправда! — возмутился я. — Да я нормально выглядел. И сейчас тоже!

— Ты на себя давно в зеркало смотрел? Серый цвет лица, одышка, мышцы никакие, опухший какой-то. Просто красавец! — ехидничала Ирина.

— Какая же ты. На себя посмотри! — огрызнулся я.

— Я готова. Что во мне не так? — она встала с моего кожаного дивана и подошла ко мне, уперла руки в боки и с любопытством всмотрелась в мое лицо. — Я вынесу любую правду.

— У тебя. Ты слишком бледная.

— Загорю.

— И тонус мышц тоже никакой.

— Потому что после аварии я не могла бегать. Ладно, теперь будем вместе бегать, — заверила она меня. — Что-то еще? Какие еще будут пожелания? То, что я рыжая, устраивает?

— Мне нравится, что ты рыженькая. Я все время мечтал увидеть тебя в ирландском килте. Можно, ты его наденешь для меня? Один раз, не больше. Ну, пожалуйста! Я же готов ради тебя на все, неужели ты пожалеешь для меня такую малость!