Забытый плен, или Роман с тенью - Татьяна Лунина

– Да я тут, – неопределенно кивнул в сторону Моисеев, – хлопотал. – Он приветливо улыбнулся гостю. – Здравствуй, Андрюша, очень рад тебя видеть! – Наклонившись, осторожно поставил бокалы, с достоинством выпрямился и начал плести кружева. – Прости меня, Андрей, не держи на старика зла. Я виноват перед вами, перед тобой и Женей, да... – Помолчал пару секунд, покорный судьбе. – Но счастьем внучки моей клянусь, Богом клянусь: не в той степени, как ты думаешь! Я все объясню, ты поймешь меня, да... – Снова мастерски выдержал паузу. – Я ведь тебя, дорогой Андрюша, искал, чтобы руку пожать, вместе выпить за молодых – мою внучку и твоего друга. – Его голос вдруг дрогнул, из правого глаза выкатилась крупная капля. Семен Львович досадливо смахнул ладонью слезу, по-детски шмыгнул носом, одернул пиджак, дружески протянул для пожатия руку.

В этом спектакле Лебедев ощущал себя дилетантом рядом с маститым актером. Моисеевские интонации, жесты, взгляд – все говорило о лицедейском таланте, который с годами только шлифуется, приводя прочих в трепет или восторг. Трепета бесталанный «партнер» не испытывал, восторгаться не думал, подыгрывать не умел, верить в предлагаемые обстоятельства не научился. Он молча поставил свой нетронутый бокал между другими двумя, повернулся лицом к артисту сказать на прощание пару слов, чтобы тут же показать ему спину.

– Спасибо, Андрюша, – неожиданно всхлипнул тот, резво подскочил вплотную и, не давая раскрыть рот, заелозил пухлой рукой по лебедевскому плечу. – Поверь, дорогой ты мой человек, мы же связаны с тобой судьбою, а такие узлы не рубятся просто так. Я знал, я верил... – Моисеев вдруг спрятал лицо в ладонях, жирные плечи затряслись мелкой дрожью.

– Дедуля, – бросилась к нему испуганная внучка, – что с тобой?

Дальнейшее произошло в секунды, никто не успел и глазом моргнуть. Наивная невеста поверила в представление и, забыв про шампанское, бросилась утешать плачущего дедулю. Кроме дедовых слез, она ничего не видела, а потому проморгала другого гостя, некстати подкатившего в этот момент со своим мартини. Слегка подвыпивший гость попросту надумал поздравить еще раз молодую. Со снайперской точностью гостевой бокал стрельнул в хозяйский, но все подпортила траектория, внезапно вильнувшая вбок. На темный костюм пролилось золотое вино, на белоснежное платье – красное.

– Черт!

– Ой!

Стыдливо горюющий родственник вмиг позабыл о слезах.

– Деточка моя, прости! – засуетился он вокруг внучки. – Ох, боже ж ты мой, это я во всем виноват!

– Успокойся, дед, – пыталась скрыть досаду невеста, отставляя шампанское и отряхивая с пышной юбки винные капли, – ни в чем ты не виноват.

– Это моя вина, – подхватил повинную эстафету незадачливый поздравитель. – Извините меня, Инночка, бога ради простите!

– В чем каемся, Юрий Петрович? – Из-за спины виноватого выдвинулся Евгений; взгляд, затуманенный счастьем и легким хмелем, при виде испорченного свадебного наряда не изменился. Он обнял расстроенную молодую жену за талию, притянул к себе, ласково клюнул в щеку. – Не огорчайся, мышонок, это к счастью, – шепнул что-то в подставленное с готовностью ушко, потом бережно обхватил тонкие пальцы своей пятерней, застыл рядом. Так они и стояли, рука в руке – пара влюбленных счастливцев, которой нечаянно повезло с Божьим даром.

– Юрий, может, вспомнишь наконец, что у тебя есть жена? – В узкий кружок вплыла пятая и сразу же заполнила собой небольшое пространство. Статная, величавая, привыкшая раздавать команды, счастливая мать семейства, не скрывающая, что слово «лидер» в ее доме вопреки грамматике относится к женскому роду. – Инночка, вы самая прелестная невеста из всех, кого я видела в своей жизни. – Приветливый взгляд скользнул по залитому шелку. – Не огорчайтесь, дорогая, мой наряд в свое время был так же испорчен, только тогда на меня опрокинули стакан с дешевым портвейном. Догадайтесь с трех раз, кто это сделал? – Не дождавшись ответа, с напускной строгостью посмотрела на мужа. – Признавайся, Юрий, твоя работа?

– При чем здесь портвейн, Ксюша? Ты бы еще всю биографию вспомнила!

– Твоя, – со вздохом подтвердила собственную догадку проницательная супруга, потом ласково улыбнулась невесте. – Придется вам, дорогая, настроиться на долгую жизнь с вашим красавцем-мужем. Думаете, одну вас поливал вином Юрий Петрович? Как бы не так! Но вы не поверите, никто не пожалел об этом, все пары живут долго и в согласии. У моего Юрия легкая рука, значит, быть счастливой и вам.

– А я уже счастлива, – улыбнулась Инна.

– Глядя на вас, дорогая, в этом не приходится сомневаться. А теперь, Юрий, ты поведешь меня танцевать, сейчас, кажется, будет танго. – Она взяла мужа за руку и уверенно повела за собой. Юрий Петрович Зябликов, известный хирург-кардиолог, одно появление которого вызывало переполох среди подчиненных, послушно поплелся за своей половиной, как провинившийся школьник, при этом он отнюдь не выглядел недовольным.

– Мда-а, – многозначительно протянул Евгений, глядя вслед удалявшейся паре, – уж лучше одиночество, чем такой союз.

– Глупости, – возразила Инна, – они счастливы вместе, разве этого не видно? Бабушка всегда говорила: на хорошую жену смотреть хорошо, а с умной жить хорошо. Наша бабуля была мудрой женщиной, правда, дед?

– Так, золотце.

– Давайте выпьем за мою умницу-жену! – Молодожен поискал глазами официанта.

– Я принесу шампанское, – засуетился Семен Львович.

– Да вот же наши бокалы. – Инна как заправская хозяйка вручила каждому по бокалу. – Мы собирались из них пить, Юрий Петрович помешал, – напомнила она с улыбкой.

– Это шампанское уже выдохлось, – пробормотал Моисеев, – я принесу другое.

– Не мальчик за выпивкой бегать! – остановил его новоявленный родственник. – Пить будем, что моя жена предлагает, но сначала я кое-что скажу. – Женька, который никогда раньше не лез за словом в карман, старательно наморщил лоб, задумался, глубоко вздохнул, потер переносицу и, не отрывая глаз от своего «мышонка», неожиданно признался. – Я вчера ходил в церковь. Молча пялился на иконы, свечек наставил. Кто бы сказал про меня такое еще месяц назад, поднял бы идиота на смех. А теперь сам, как идиот, молился небесам, чтобы оставили тебя, Инка, со мной навсегда, до самой моей последней секунды, – Евгений поднял бокал. – За твое здоровье, мышонок! Будь со мной счастлива, переживи меня. Я не хочу смотреть на этот мир только своими глазами. За тебя! – и осушил бокал до последней капли. Инна хлюпнула носом, но выпила шампанское до дна. – Эй, Львович, не филонь! – заметил Евгений моисеевскую попытку отставить вино в сторонку. – Не хочешь выпить, чтобы внучка долго жила?

– Типун тебе на язык, – огрызнулся старик. – Дай Бог, чтобы ты любил ее так же, как я.

– Вот и пей, – благодушно посоветовал молодожен, – шампанское не яд, не отравишься.

Семен Львович изменился в лице, видно, шутка его покоробила, но вино выпил, даже перекрестился после, чего в жизни никогда прежде не делал. Кажется, Женькин пример оказался заразительным.