Тайна - Джулия Гарвуд

Джудит была поражена. Всего минуту назад ее подруга так весело смеялась, а теперь, похоже, готова была вновь расплакаться.

Мод предупреждала Джудит о том, что женщины в период беременности эмоционально неустойчивы. И еще она говорила, что для того, чтобы роды прошли успешно, будущей матери важно сохранять спокойный и мирный настрой. Всякий раз, когда она расстраивается, ее следует немедленно успокаивать.

Джудит решила так и сделать. Похлопав подругу по руке, она улыбнулась ей, стараясь выглядеть при этом как можно более уверенной.

— Не бойся ничего — все будет чудесно, Фрэнсис Кэтрин.

— Агнес не позволит тебе присутствовать при родах. А я, в свою очередь, не позволю ей притронуться к себе. Так что же нам делать, Джудит?

— Ты, кажется, упоминала о другой повитухе, по имени Хелен? Как насчет нее?

— Ее всему обучила Агнес, — вздохнула Фрэнсис Кэтрин. — Эту женщину я тоже не хочу подпускать к себе.

— Вообще-то здесь должно быть гораздо больше повитух, — заметила Джудит. — Судя по количеству домов и той толпе, которая собралась в момент моего приезда, здесь проживает не менее полутысячи мужчин и женщин.

— По-моему, даже вдвое больше, — прикинула Фрэнсис Кэтрин. — Ты еще не видела домов на противоположном склоне холма. Число одних только воинов здесь достигает шести сотен. И это по самой скромной оценке.

— Значит, здесь должно быть больше повитух, — настаивала на своем Джудит.

Фрэнсис Кэтрин покачала головой.

— Всем заправляет Агнес, — объяснила она. — И так как я — невестка лаэрда, она будет настаивать на том, чтобы роды поручили принимать именно ей. Если и есть другие повитухи, они об этом помалкивают, опасаясь вызвать гнев Агнес.

— Понимаю.

Джудит почувствовала вдруг, что ее тошнит. Где-то в глубине ее души зарождалась тихая паника. Боже правый, она недостаточно обучена, чтобы самостоятельно справиться с обязанностями повитухи! Да, она имела сведения о всех новейших методах принятия родов, но самой ей никогда не доводилось присутствовать при настоящих родах, и она чувствовала себя совершенно неподготовленной для того, чтобы взять на себя ответственность за роды Фрэнсис Кэтрин.

Почему всегда все так сложно? Раньше Джудит не раз представляла себе, как будет вытирать тряпочкой лоб подруги, когда у той начнутся схватки, держать ее за руку и время от времени шептать: «Ну, ну, потерпи еще чуток…» — а опытная повитуха в это время будет заниматься куда более насущными задачами.

Слезы снова потекли ручьем по лицу Фрэнсис Кэтрин. Джудит вздохнула.

— С уверенностью можно сказать только одно, — заявила она. — У тебя будет этот ребенок. Я здесь для того, чтобы помочь тебе, и разумеется, вместе мы сможем решить любую проблему, сколь бы неразрешимой она ни казалась.

Ее уверенный тон успокоил Фрэнсис Кэтрин.

— Да, — согласилась она.

— Имеет ли смысл привлекать на свою сторону Агнес или лучше поставим на ней крест?

— Поставим крест, — замахала руками Фрэнсис Кэтрин. — Эта женщина уже никогда не изменится к лучшему. У нее жестокое сердце. Каждый раз, когда ей представляется такой случай, она делает ужасные замечания по поводу боли, которую приходится терпеть женщине при родах. И еще ей нравится рассказывать всякие жуткие истории о случаях трудных родов.

— Тебе не следует обращать на нее внимания, — воскликнула Джудит дрожащим от гнева голосом. Ей никогда еще не доводилось слышать ничего более возмутительного. Судя по всему, у Агнес и вправду было жестокое сердце. Джудит покачала головой, размышляя над создавшимся положением.

— Я знаю, что ты сейчас делаешь, — прошептала Фрэнсис Кэтрин. — Ты сейчас пытаешься понять Агнес, да? А когда поймешь причину ее поведения, попытаешься его изменить. Но для меня это уже не имеет никакого значения, — прибавила она. — Даже если она вдруг превратится в ангела, к себе я ее все равно не подпущу.

— Нет, я не пытаюсь ее понять, поскольку и без того знаю, почему она так поступает. Агнес жаждет власти. Она использует страх и уязвимость женщины в этой ситуации, чтобы получить желаемое. Она питается слабостью других. Мод рассказывала мне о таких женщинах. И что бы я ни делала, ничто не изменит ее поведения. Не волнуйся. Я и сама сделаю все, чтобы не подпустить ее к тебе. Обещаю!

Фрэнсис Кэтрин кивнула.

— Я больше не чувствую себя одинокой, — призналась она. — Всегда, когда я завожу разговор о будущих родах с Патриком, он очень расстраивается, поскольку боится за меня, и дело кончается тем, что мне приходится утешать его, а не наоборот.

— Он тебя любит, — сказала Джудит. — Поэтому и боится.

— Не могу понять, за что он меня так любит. Со мной в последнее время так трудно сладить. Я все время плачу…

— В этом нет ничего плохого, — улыбнулась Джудит.

Фрэнсис Кэтрин улыбнулась в ответ. Она вдруг подумала, что это большое счастье — иметь такую подругу, которая в любую минуту готова встать на твою защиту.

— Я уже достаточно говорила о своих проблемах. Теперь давай поговорим о твоих, — сказала она. — Ты еще не оставила надежды увидеться со своим отцом?

Джудит пожала плечами.

— Теперь это будет сделать еще сложнее. Во-первых, я не представляла себе, насколько велика эта горная Шотландия, а во-вторых, я слышала, что Маклины враждуют с Мэйтлендами.

— Где это ты слышала?

Джудит рассказала Фрэнсис Кэтрин о своем разговоре с матерью Изабеллы. Когда она закончила, подруга нахмурилась.

— То, что она тебе рассказала, — правда. Маклины — враги.

— Возможно, мой отец уже умер, — вновь пожала плечами Джудит.

— Нет, — решительно заявила Фрэнсис Кэтрин.

— Откуда тебе это известно? — удивилась Джудит.

— Я попросила Патрика описать мне, каков собой лаэрд Маклинов, притворившись немного любопытной, и он сказал мне, что это старик, который правит кланом уже много лет.

— Что еще он тебе рассказал?

— Больше ничего, — ответила Фрэнсис Кэтрин. — Да мне и не хотелось допытываться — ведь если бы я стала задавать слишком много вопросов, Патрик мог, в свою очередь, спросить, почему это вдруг меня так интересуют Маклины. Я дала тебе слово никогда никому не говорить, кто на самом деле твой отец. А поскольку это слово я дала до того, как вышла замуж за Патрика, то даже ему не могу ничего рассказать. Кроме того, его наверняка хватит сердечный приступ, если он узнает правду. Джудит, никто не должен ничего знать, особенно пока ты находишься здесь. Не нужно подвергать себя излишней опасности.

— Йан защитил бы меня, — возразила Джудит.

— Он же не знает о Маклине, — покачала головой Фрэнсис Кэтрин. — Не знаю, что бы он сделал, если бы узнал.