Грильяж в Шампаньетте - Лидия Беттакки

смотрел в мои глаза. Затем он провёл своей большой ладонью по моей щеке и волосам.

А ты красива, Марго. Я Ибрагим. Вот мы сегодня и познакомились с тобой. А сейчас я желаю лицезреть твоё мастерство танца. У тебя великолепное тело и формы.

У Ибрагима были большие, почти чёрного цвета глаза и густые брови, довольно-таки крупный нос, под которым выделялись усы и бородка с проседью. Откуда-то полилась музыка восточного инструмента. Ибрагим опустился в кресло и налил себе в золотой фужер из графина прохладительный напиток. Я и девушки выстроились в полукруг вокруг Ибрагима и принялись двигать бёдрами в такт восточной музыке. Только сейчас я заметила, что за прозрачной ширмой в конце зала трое мужчин в арабской одежде играют на национальных инструментах. Я старалась двигаться как можно правильно и чётко повторять движения за девушками, так как опыта у меня совершенно никакого не было. Хозяин наслаждался нашим танцевальным шоу и буквально поедал нас глазами. Вдруг он жестом поманил меня к себе. Я, танцуя и виляя бёдрами, приблизилась к нему. Я извивалась перед ним, а он погладил меня по груди и ягодицам и, лицезрея моё танцевальное шоу, велел возвращаться на место. Потом он подзывал ещё по очереди остальных девушек, и погладив их прелестные формы, знаком давал им понять возвращаться на свои места. После он поманил к себе Офелию и Агнесс. Проделав с ними те же манипуляции, он усадил их к себе на колени. Одной рукой он принялся ласкать грудь Офелии, вытащив её из лифа, а другой рукой он полез под юбку Агнесс, в ответ на что та послушно раздвинула ноги и закатила глаза, откинув голову на плечо Ибрагима. Офелия артистично улыбалась хозяину и гладила его почти седые волосы. Вдруг Ибрагим взмахом руки велел остановить музыку и дал понять удалиться девушкам и музыкантам. Вероятно, он уже был готов заняться любовью с Агнесс и Офелией и предаться плотским утехам. Но, разумеется, не на публике. Мы молча, одна за другой, вышли из комнаты. Напоследок я краем глаза посмотрела на хозяина и поймала его взгляд на мне. Он также смотрел мне в след в объятиях девушек. Мы вышли и последовали по уже знакомой мне тропинке. Девушки снова оживленно защебетали. Я же молча шла за ними. Ноги слегка болели с непривычки, как от танца, так и от каблуков. Ведь мы танцевали больше часа. Сейчас как только приду к себе, сразу пойду в душ.

Марго, через час обед, – бросила мне австралийка Виктория.

Да, я помню, – улыбнулась я и последовала к себе.

Да, Мириам оказалась права. Для хозяина я лишь украшение, не более того. И спать он со мной не собирается. А ведь я такая горячая и знойная женщина, я бы как никто свела его с ума. Да и самой уже охота, ох как, мужчину! Я поймала своё отражение на зеркальной двери и улыбнулась. О, да, я слегка поправилась, вон как бёдра округлились. Но это вполне нормально. Я же вынуждена была бросить курить, а это ведёт к неизбежной прибавке веса. Кстати, насчёт курить. А сигаретки-то я стырила у Жаклин. Теперь только выбрать нужный момент и насладиться снова табачком.

Прошло три недели. Ибрагим снова пригласил меня к себе, на этот раз одну. Но всё закончилось только танцами. И лишь был такой момент, когда он провёл рукой по моей промежности, когда я изгибалась вовсю перед ним в ритме пластичного танца. Я дотанцевала свою программу, и он жестом дал мне понять удалиться. Неужели я его не возбуждаю? Ведь он похотливо съедает меня глазами, а значит и желает как женщину. Но, судя по всему, чтит нравы и обычаи его мусульманского доминирования над наложницами. Я решила искупаться в бассейне и поболтать с девушками, чтобы отвлечься от ненужных мыслей.

Этой ночью я проснулась от сильной колики внизу живота. Наверное, яичники прихватило, вода вчера в бассейне была достаточно холодной, – подумала я. Нужно посидеть в горячей воде, как я делала раньше. Я встала с кровати и отправилась в санузел в моей комнате. Набрав полную раковину биде горячей воды, я села сверху своими половыми органами. Посидев так минут десять, я встала и вытерлась, затем отправилась в кровать. Но боль не отпускала, а только усиливалась и спустя час добавилась рвота. Я постучала в комнату Мириам и, скорчившись, пожаловалась ей на боли. Она велела мне немедленно отправиться в комнату и через десять минут вошла ко мне с мужчиной средних лет, который в руках держал чемоданчик. Нетрудно было догадаться, что передо мной врач. Мужчина обследовал мой живот, и когда он надавил пальцами в области пупка, я вскрикнула. Он посмотрел на Мириам и скомандовал вызвать срочно неотложку. «Аппендицит» – отпарировал он. Я очень испугалась, так как всегда панически боялась больниц и докторов. А сейчас, услышав слово аппендицит, я поняла, что в моём случае операции не избежать. Через десять минут меня погрузили в медицинскую скорую помощь, микроавтобус марки Ниссан, оснащенный современной техникой, и доставили в больницу. Всю дорогу меня рвало в подставленную мне ёмкость, похожую на детскую ванночку. Парень, одетый в спецодежду, лишь понимающе кивал головой и что-то успокаивающе говорил мне. Мириам приехала на своём автомобиле. У меня взяли анализы и сразу же направили на подготовку к операции. Молоденькая девушка в белом халате обрила мой лобок и сделала мне клизму. Через двадцать минут меня на каталке доставили в операционную, около оперблока стояла Мириам и, приободрив меня словами: «Всё будет хорошо!», погладила меня по щеке. Я лишь испуганно смотрела на неё и хлопала глазами. Меня ввезли на каталке в операционный блок с мониторами на стенах голубого цвета и совершенно голую уложили на операционный стол. Женщина с марлевой повязкой на губах подошла ко мне и взяла мою правую руку, другая женщина накрыла меня тканью зелёного цвета. Я лишь помню, как игла вонзилась мне в вену, вспыхнули операционные лампы и наркозная маска опустилась мне на лицо. Перед глазами замелькали молекулы и гидры.

* * *

Я отходила от наркоза. В ушах раздавались звоном чьи-то голоса, словно на ускоренной пластинке. Перед глазами мелькали какие-то мыльные пузыри. В руку из капельницы плавно поступала прозрачная жидкость. На моём животе была повязка, из под которой выглядывали две

трубочки, приделанные к специальному полиэтиленовому мешочку, в который стекали струйки сукровицы. Меня слегка подташнивало. Сказывался наркоз. Вошёл врач – мужчина высокого роста, чуть полноватый, и поздоровался со мной. Он подошёл к койке, где я лежала и аккуратно отбросив покрывало, посмотрел на мой живот. Затем придавил на него, и я от неприятного спазма скорчилась. Врач покачал головой и что-то на арабском сказал мне. Я отрицательно помотала головой, дав понять ему, что я не понимаю. В этот момент вошла Мириам, одетая в шифоновый длинный сарафан и с красивой косынкой на голове, из-под которой выглядывали её локоны. В её руке была сумка с фруктами. Поздоровавшись с доктором, она вошла в палату и улыбнулась мне. Доктор на арабском сказал ей пару фраз, на что она согласно закивала головой. Мужчина с какой-то бумагой в руках удалился.

Здравствуй, Марго! Ну как ты? – присела она возле меня.

Привет, Мириам. Как видишь. Отхожу, – вздохнула я.

Вижу. Хозяин тебе передаёт фрукты и твой любимый десерт Тирамису. Но доктор сказал, что у тебя был гнойный перитонит и сейчас тебе никак нельзя кушать до завтрашнего дня. Только пить воду и всё. Но тебе будут ставить капельницы со всеми питательными веществами. Так что твой организм истощен не будет.