Убей свою любовь - Марина Крамер

Я только фыркнула, но плед взяла – в ресторане действительно холодно, а я в футболке и легких брюках. Есть особо не хотелось, я заказала мороженое и молочный коктейль, и мои охранники добродушно подтрунивали, что, мол, если не знать, сколько мне лет, то вполне можно подумать, что я – чья-то несовершеннолетняя дочка. Меня эти подколки никак не задевали: я практически не пользовалась косметикой в обычной жизни, а сейчас и вовсе забыла, что это такое – нестерпимая жара плавила все, что наносилось на лицо.

После еды всех разморило, но нужно было ехать домой. Я уютно устроилась на заднем сиденье, забравшись с ногами, и задремала.

Пробуждение оказалось не из приятных – машина явно перестала слушаться руля, и ее несло в кювет. Правда, медленно: я увидела, как буквально перед капотом возникло дерево, в которое джип и уперся. Рядом со мной на сиденье развалился Андрей с открытым ртом, на переднем – Володя, и Никита – за рулем, ткнувшись в него головой. Что за...

Я не успела додумать, как дверка с моей стороны открылась, и чьи-то руки выдернули меня на жару и почти сразу натянули на голову душный мешок. Я дико закричала – в голове мгновенно воскресли воспоминания о том, как однажды меня похитили по приказу бывшего хозяина Акелы, и именно там я лишилась ребенка. Не скажу, что память добавила мне приятных минут... Удар по ребрам заставил меня замолчать. Я не чувствовала под ногами почвы – меня несли куда-то, подняв над землей. Наконец «путешествие» закончилось – меня затолкали в машину, рядом с двух сторон оказались люди, взревел мотор, и мы куда-то поехали.

Я задыхалась в мешке, пыталась содрать его и глотнуть воздуха, но меня быстро успокоили, прижав руки к сиденью. У меня было ощущение, что я в тисках – даже пальцами пошевелить невозможно.

Я боялась пошевелиться, вся превратилась в слух – вдруг в разговоре мелькнет хоть какой-то намек на то, куда и к кому меня везут. Ведь ясно же, что не просто так меня похитили. Будут давить на отца, на мужа, требовать выкуп. Понятно, что они заплатят...

Машина остановилась, меня вытолкнули и сдернули мешок. Я сперва зажмурилась, но потом открыла глаза и увидела большой трехэтажный коттедж из белого кирпича с четырьмя башенками на крыше. На крыльце стояли двое в масках. Как и те, кто меня привез, они прятали лица, и это мне совсем не нравилось. И вдруг один из стоявших заговорил:

– Ты живучая, как кошка, – и я вздрогнула – я слышала этот голос там, на поляне у старой лодочной станции, где убивали нас с Семеном. Спутать не могла – этот голос звучал потом в голове практически постоянно.

– Кто вы? – выдавила я без особой надежды на ответ.

Человек захохотал:

– Я думал, ты умная, Саша, – и это мягкое «ша» тоже напрягло, заставило вновь начать перебирать в голове знакомых. – Ничего, потом узнаешь. Скажи, ты по-прежнему хорошо стреляешь?

Я молчала. Что за странный вопрос? Зачем ему знать?

– Почему молчишь? – Он спустился с крыльца, прихрамывая, и я подумала, что это, скорее всего, результат нашей с ним встречи на лодочной станции – я тогда стреляла кому-то в ногу, возможно, что как раз ему. Мужчина меж тем приблизился и взял меня за подбородок. Я взглянула в закрытое маской лицо – в прорезях блестели карие глаза, злые и острые, как шипы. – Ты по-прежнему хорошо стреляешь? Так, как тогда на станции?

Значит, я не ошиблась – он там был. Он вывез трупы своих сотоварищей, убитых мной. Что хромает – моя работа. Скорее всего, выкупа не потребуют – убьют тут, и все. Это будет месть.

– Да, – процедила я с ненавистью – если бы сейчас у меня был пистолет, я с удовольствием влепила бы всю обойму в этого человека.

– Сейчас мы это проверим, – точно услышав мои мысли, вдруг сказал он и махнул кому-то.

Тут же появился худой высокий человек в такой же трикотажной маске и протянул пистолет. «Макаров» – я из такого стреляла не раз.

– В обойме один патрон. Это чтобы ты сильно не обольщалась по поводу своей стрельбы, – усмехнулся тот, что стоял рядом со мной. – Стрелять будешь вон в ту бутылку, – он развернул меня за плечи назад, и я увидела стоящую на небольшом плетеном столе бутылку виски, наполовину еще полную. До стола было метров двадцать. – А чтобы совсем не было соблазна... – Я ощутила кожей холодный металл и поняла, что к затылку приставлен пистолет. – И вот у меня-то в обойме шесть патронов. Понимаешь, да? Дуршлаг на раз сделаю. Уяснила?

Чего уж проще... С такого расстояния от моей головы с одного выстрела останется только кровавое месиво.

Я взяла протянутое мне оружие, чуть развернулась, становясь левым боком к мишени, и подняла руку. Она не дрожала – так бывало всегда, едва я брала оружие, включался какой-то внутренний механизм концентрации, и все тело словно сливалось воедино с пистолетом. Выстрел... на столе – осколки и потеки, остатки виски капают на землю. Сзади аплодисменты и щелчок предохранителя – от затылка убрали пистолет.

– Молодец, Саша. Будем разговаривать.

– О чем?

– О твоем будущем. Твоем – и твоего мужа.

Я задохнулась – неужели?..

– Не бойся, с ним все в порядке. Пока. И будет до тех пор, пока ты ведешь себя правильно. Но как только что-то пойдет не так... У него в охране наш человек, и он уберет твоего Акелу быстрее, чем ты успеешь выдохнуть. Помни об этом, когда будем разговаривать.

– Что вы хотите?

Он рассмеялся гортанно и обнял меня за плечи:

– Вот это правильный подход. Я хочу немного. Мне нужно твое умение стрелять.

– Зачем?

– Все просто – я буду давать тебе задания, а ты – выполнять их. Только и всего. При этом я не потрачу денег – ты ведь будешь делать это за страх перед гибелью мужа, так ведь? У тебя нет детей, Саша, зато есть муж, которым ты очень дорожишь.

– Если я откажусь?

– Сдохнешь. Но сперва тебе привезут пленку с записью того, как умирал твой Акела.

Меня сковало холодом от этих слов. Я прекрасно понимала – такие люди не шутят, не бравируют, не бросают на ветер слов. Он сделает все, что обещает. Надо соглашаться, а там посмотрим.

– Если я соглашусь?

– Если согласишься, я тебя выпущу. Но ты ни слова не скажешь своему Акеле, иначе он умрет. Ты неглупая девушка, Саша, ты прекрасно понимаешь: я не шучу. Ты знаешь винтовку СВД?

Вот тут у меня шевельнулось нехорошее чувство, что этот человек знает обо мне куда больше, чем мне кажется. Про стрельбу из СВД были в курсе немногие, и даже мой собственный муж оказался в теме случайно. Не положи я Рамзеса – так и не узнал бы, пока я сама не захотела бы. Не иначе как славу «залетного снайпера», о котором трубили газеты и местные телеканалы с подачи Акелы, этот человек приписывал мне. Причем вполне оправданно и заслуженно.

– Знаю. Но стрелять приходилось редко.

Глаза в прорези маски зло сверкнули, но огонь тут же погас. Человек хорошо владел собой.