Женщина-рисунок - Татьяна Тронина

Соня медленно повернула голову к окну. За прозрачными, чистыми стеклами плыли серые тучи. Уж лучше бы не мыли эти окна… Тогда бы не таким отчетливо тоскливым гляделось это небо. А теперь хорошо различимы переходы цвета – от серого к свинцовому, от темно-синего – к грязно-белому… Это ужасно. Смотришь на небо, и становится все холодней, холодней…

Да, о чем она говорила? О том… «Нет, не помню», – вяло подумала Соня.

– Софья Александровна! Что с вами?

«Он может быть… Кто – он? О ком я говорю? И где я? И зачем это серое небо… Уберите его! Сотрите его… Кого – его?..»

Соня закрыла глаза и стала медленно заваливаться на бок. Она не почувствовала, что в последний момент ее подхватили. Главврач закричал, зовя кого-то на помощь, но Соня этого тоже не услышала…

Пришла в себя она позже, лежа на клеенчатой кушетке, под колючим больничным одеялом. В том же самом кабинете.

– Очнулась! Слава богу…

Соня повернула голову и увидела Германа Остаповича – тот как раз клал на стол тонометр.

– Уф… Давление в норме, пульс тоже… Что с вами было, Сонечка? Вы извините, что я так по-простому – Сонечка…

– Ничего, – прошептала Соня.

– Вы в порядке? У вас есть родные? Позвонить им?

– Никому не надо звонить… Я в порядке, – Соня выдохнула и села.

– Не так резко… Тихонечко вставать надо. Воды?

– Нет, спасибо. Я здорова.

– Я уж вижу! – недоверчиво засмеялся Герман Остапович. – А теперь рассказывайте.

– Я приехала сюда, чтобы повидать одного человека. Он может быть родственником моему мужу…

– Нет, вы мне это потом расскажете. Вы сейчас о себе расскажите! Что это было?

– Обморок. У меня часто обмороки бывают.

– Да? Отчего? – с профессиональным интересом спросил Герман Остапович. – Послушайте, я ведь не просто так спрашиваю… Может, вас в профильную больницу надо сейчас срочно направить! Лекарства вам нужны? Вы принимаете чего-нибудь?

– Ничего я не принимаю, лекарства мне не нужны, ни в какую профильную больницу везти меня не надо! – с тоской и едва сдерживаемым раздражением произнесла Соня. – У меня эти обмороки постоянно, с юности. Отчего – никто не знает.

– Так не бывает! – недоверчиво засмеялся Герман Остапович.

– Только не спрашивайте, делала ли я кардиограмму, УЗИ, ЭХО, ЭКГ, МРТ, КГБ-ФСБ и прочую ерунду… Все я делала, каких только анализов не сдавала, чем только меня не просвечивали, в какие только камеры-барокамеры не запихивали… Ничего не нашли!

– Потрясающе. Так не бывает!

– Где моя сумочка? А, вот… Вот моя карта, я ее всегда с собой ношу. Полистайте… – Соня шлепнула на стол свою медицинскую карту. И что же – Герман Остапович немедленно принялся ее листать!

Соня знала этот тип докторов. Они всегда хотели разгадать загадку… Поставить правильный диагноз. Но ничего, и этот… как его фамилия… Зубов тоже об нее зубы обломает.

– Н-да… интересный случай! – Герман Остапович шуршал страницами. – Надо же… Отец с матерью ничем таким не страдали? Бабушки-дедушки? Тоже нет? А к врачам… гм… нашей специальности – обращались? Да, обращались, вижу… И что? И тоже ничего! Хотя… чего это он тут понаписал? Нет, это неправильно… Послушайте, Сонечка, я бы хотел вас пронаблюдать. Очень интересный случай!

Герман Остапович Зубов был фанатом своей специальности. Психиатрии.

– В общем, я давно подозревала, что закончу свои дни в дурдоме. Это в лучшем случае… – уныло пошутила Соня.

– Перестаньте. Правильно поставленный диагноз – это путь к выздоровлению. Сейчас почти все лечится… Вот что. Давайте я вас положу в свое отделение, денька на три!

Соня задумалась. Она не верила, что кто-то когда-нибудь сможет найти причину ее обмороков. И уж не здесь, в провинциальной бедной больничке, ей помогут наконец поставить правильный диагноз… Но чего она теряет? Квартиру она продала, попадаться на глаза Элеоноре со Снежаной чего-то не очень хотелось, суд еще не скоро…

– Хорошо, – вдруг сказала Соня. – Мне пока торопиться некуда, да и незачем пока. Но знаете: если мне вдруг потребуется ехать в Москву – я уеду.

– Договорились… Вас тут не съедят, не бойтесь. Я не доктор Лектор, выгоды никакой не ищу. Можете позвонить своим родным…

– Нет. Потом. Я ведь… Вы забыли, я не просто так сюда приехала.

– А, да… Рассказывайте. Голова не кружится?

– Все хорошо. Вы помните Бурдовского? – спросила Соня. – Он перед выпиской кое-что обнаружил. Адрес. В книге…

– Бурдовского? Ну конечно! А-а… я понял! – озарило доктора. – Он как раз собирался поехать по этому адресу, искать родных нашего Будулая, книга-то Будулаю изначально принадлежала. И вы… Выходит, Бурдовский вас нашел? Что-то вы на Будулая нашего совсем не похожи! – засмеялся Герман Остапович.

– Будулай может быть родственником моего мужа, – сказала Соня. – Я хочу увидеть этого… Будулая. С ним можно будет поговорить?

– Да, конечно. Он вполне вменяем, кстати. Только вот не помнит ничего… Я так полагаю, память может к нему вернуться – если он увидит родных. Узнает знакомые лица…

– Нет, меня он не узнает, – сказала Соня. – И мужа моего он тоже не узнает – даже если Будулай его настоящий отец. В последний раз он видел его младенцем…

– Упс… – озадачился Герман Остапович. – Но тогда, может быть, имя… его собственное имя пробудит у нашего Будулая память! Он ведь не Будулай, да? Как зовут папеньку вашего супруга?

– Не знаю, – мрачно произнесла Соня. – Вы не думайте, что я совсем уж ку-ку… Это долгая, странная история. Моего мужа воспитывала приемная мать… его родная тетка, по матери… Мать была русской. А отец моего мужа – не русский… Цыган, скорее всего.

– Интернациональная история!

– Не то слово. Минутку, я сейчас позвоню этой самой тетке…

Соня набрала по мобильному номер Валентины Прокофьевны.

– Алло… Валентина Прокофьевна? Здравствуйте. Это Соня. Скажите, как звали отца Исы?

– Кто? Соня? Какая Соня? А, Соня! Милая, откуда ж я знаю… – в трубке заиграла бравурная музыка (заставка к одному известному ток-шоу). – О, началось!..

Гудки. Валентина Прокофьевна смотрела телевизор и отвлекаться на какую-то ерунду не желала.

– Не знает, – сказала Соня, нажав на кнопку отбоя.

– Плохо дело… – вздохнул доктор. – Один выход – генетическую экспертизу сделать.

– Да, наверное. Но это потом… Будулай говорит по-русски?

– Прекрасно говорит. Вы его сейчас сами увидите…

Соня подхватила сумочку и пошла вслед за доктором. Она полностью доверилась Герману Остаповичу. И не потому, что о нем восторженно отзывался Бурдовский (да и кто такой этот Бурдовский, сам сомнительная и не вполне адекватная личность!). Просто Соня за свою жизнь успела навидаться всяких докторов. Одни хотели помочь ей, другим было все равно, они просто отрабатывали свой хлеб. А Зубов – из тех, настоящих. Радеющих за своих пациентов. Десять лет держать в больнице несчастного, забывшего свое прошлое! А вдруг Зубов поможет и ей…